— Жёстко, конечно, — раздался позади капитана голос Федора.
Никита оглянулся. По привычке протянул ладонь Карасёву, тот пожал, едва задержав руку Верещагина в своей. Феде явно было нехорошо. Он почёсывал взмокший лоб под козырьком милицейской фуражки и еле сдерживался от рвотных позывов, хотя с виду он напоминал необъятную гору, которую ничем невозможно потревожить, и был больше самого Верещагина раза в полтора. Однако Никита в который раз понимал, насколько бывает обманчива внешность. И у самых суровых мужчин есть свои слабые места. А от зрелища, на которое взирал сейчас старлей Карасёв, даже камень мог затрястись.
— Уже что-нибудь нашли? — спросил капитан, стараясь теперь сфокусироваться на других деталях в комнате.
Часто случается так, что самые важные улики кажутся поначалу совсем незначительными. Нюансы — именно они порой решают финальный исход. Иногда странные, иногда просто необычные, но чаще всего неприметные. Насчёт странностей — в этом комнате их было сколько угодно: хозяйка жилья занималась какой-то потусторонней чертовщиной. Верещагин отметил разбросанные по комнате карты Таро, плакаты на стенах с какими-то знаками или шифрами, множество свечей — чёрных, белых, красных, зелёных, разные предметы непонятного назначения…
— Да чё тут найдёшь? — отвлёк внимание Никиты старлей. — Вон кровищи сколько… Кошмарище…
— Уже известно, кем она была?
— Известно, — Карасёв поморщился. — Какая-то гадалка. Или шаманка… Или хер её знает…
— Имя?
— Виолетта. Фамилию выясняем. Может, и имя ненастоящее. Так соседи сказали.
— И, конечно, соседи ничего не слышали? — логически предположил Верещагин.
— Ну, почему? Слышали. И даже видели. Говорят, сюда постоянно кто-то ходил. Куча всякого народа.
— Зачем?
— Ну, как «зачем»? — Фёдор пожал громадными плечами. — Затем, что она какие-то услуги оказывала. Понятное дело, незаконные. В общем, дуристика сплошная.
Никита мысленно согласился с коллегой, но вслух ничего не стал произносить. Он присел на корточки рядом с телом, чтобы оглядеть повреждения. Конечно, окончательный вердикт скажет медэксперт. В этом смысле Николаичу, можно сказать, «повезло» — вся карта тела была на поверхности. Даже как-то неловко упоминать о вскрытии, хотя именно ему предстояло выяснить подробности смерти.
Николай Трофимов, которого все уже давно привыкли называть просто Николаичем, прибыл спустя четверть часа и без разговоров приступил к делу. Он всегда отличался особой неразговорчивостью, а при первичном осмотре и вовсе придерживался почти суеверного подхода. Считал, что разговоры лишь отвлекают.
Капитан обратил внимание на углубление под рёбрами в правой части туловища. Туда же в первую очередь направил фонарик и судмедэксперт.
— Что там? — нарушил тишину Никита, хотя знал, что не стоит этого делать.
— Ничего, — угрюмо ответил Николаич и переместился на другой участок трупа.
— Как это ничего?
— Если я говорю «ничего», это означает ничего. В прямом смысле.
Добиться от него большего в данный момент, скорее всего, было чем-то из рода фантастики. Однако Верещагин всё-таки решил настоять на своём и спросил ещё раз:
— Ты конкретнее можешь сказать, Николаич?
Трофимов раздражённо дунул в усы и с соответствующим тоном заявил:
— Конкретно могу сказать, что у неё конкретно нет печени. Ещё конкретнее сказать не могу. Ещё вопросы есть?
Следователь промолчал, что судмедэксперт расценил как окончательное согласие больше не вмешиваться в его работу.
На самом деле Верещагин на некоторое время впал в лёгкий ступор. Преступление уже никак не тянуло на обычную «бытовуху», вдобавок сразу обнаружилось изъятие органа, что совершенно точно подтверждало — это не просто убийство, у него была абсолютно чёткая цель.
— О, Никит, гляди, — позвал Карасёв, приподнимая с пола заляпанный кровью лист бумаги формата А4.
Он протянул его следователю. На листе аккуратным стройным, почти каллиграфическим почерком было выведено:
«Это священное письмо, присланное с самих Небес, дабы уберечь вас, грешных, от страшной кары. Если вы получили это письмо, знайте, вы уже в Списке. Дьявол охотится за вами. Он жаждет заполучить вашу бессмертную Душу и умертвить вашу плоть…»