Деникинцев погубило мародёрство и насилие. Их ведь встречали, как долгожданных освободителей, но они не смогли удержаться от грабежей. Вот, к примеру, как описывал эти события очевидец-журналист:
"Слёзы, восторженные крики радости, дикие возгласы о мести большевикам... Все высыпали на улицы, создавая небывалый подъём и неповторимую радость. Лёгкой рысью проносились по широкому проспекту сотни казаков; добродушные улыбки [донцов], загорелые лица офицеров и бесконечный восторг, неимоверное счастье освобождённых людей...
Но наутро другого же дня восторженность сменилась досадливым недоумением... Вся богатейшая торговая часть города, все лучшие магазины были разграблены; тротуары были засыпаны осколками стекла разбитых магазинных окон, а по улицам конно и пеше бродили казаки, таща на плечах мешки, наполненные всякими товарами. Грабёж шёл вовсю".
Да и сам Мамонтов слал радостную телеграмму: "Посылаю привет! Везём из Тамбова богатые подарки для родных и друзей".
Возможно, это и предопределило неожиданно скорый уход мамонтовцев из Тамбова. Штаб укрепрайона и красные части Тамбовского гарнизона, практически так и не вступив в бой с белогвардейцами, спешно покинули город. Но оказавшийся случайно (в командировке) в те дни в Тамбове, командир 29 стрелкового батальона Кочергин не растерялся и решил взять в свои руки его освобождение. Он организовал из отступавших красноармейцев небольшой отряд в 36 человек и пошёл в наступление. Это выглядело, как акт самоубийц, но в итоге смекалка и решительность Кочергина принесли успех. Несколько сот мародёров из окрестных деревень довольными возвращались домой, но их остановили выстрелы из револьвера.
— Именем советской власти остановитесь! — приказал Кочергин. — Я вас всех сейчас либо арестую за мародёрство, либо, по условиям военного времени, расстреляю без суда и следствия.
Кто-то бросился бежать, кто-то из баб запричитал:
— Нам жить не на что, а тем уже ничего не нужно — они были мёртвые.
Но большинство остановилось, увидев направленные в их сторону винтовки красноармейцев. И тут Кочергин решил воспользоваться ситуацией.
— Я могу вас отпустить, но при одном условии: вы поможете мне освободить Тамбов.
— С кулаками против пулемётов не попрёшь, — возразил один из мародёров.
— А вам и не нужно стрелять. Вы все сейчас рассыпитесь в цепь, а мои бойцы с винтовками смешаются с вами. Беляки увидят, какое количество на них наступает, и удерут.
— А нас не постреляют? — допытывался всё тот же мародёр.
— Ну, ежели свой лоб подставлять не будешь, не постреляют, — успокоил его Кочергин.
— Коли так, можем рискнуть, — согласился мужик.
Военная хитрость Кочергина, и правда, сработала. 21 августа с бою Кочергин вошёл в Тамбов. После чего тут же организовал для его охраны ревком и отряд из рабочих в триста человек, при 40 конных, двух брошенных мамонтовцами орудиях и пяти пулемётах.
Другие события тем временем развивались своим чередом. Антонов понял, какой прекрасный шанс подарил ему Мамонтов. С его помощью он мог гораздо быстрее добиться своей цели: свергнуть на Тамбовщине советскую власть. Да и Мамонтову с Деникиным союзники (пусть и не самые серьёзные в военном смысле) не помешают. Он отдал приказ как можно скорее установить контакты со штабом Донского корпуса. Для этих целей он направляет двух своих доверенных лиц, Василия Якимова и Фёдора Санталова, сначала в Балашов, где по сведениям Антонова располагался штаб белогвардейцев, а затем, спустившись вниз по Хопру, в Урюпинск, где, в конце концов, этот штаб и оказался. Там их поначалу встретили недружелюбно, даже настороженно-враждебно. Но в процессе переговоров, выяснились истинные цели Александра Антонова и делегатов от "зелёного" вождя даже соизволил принять лично генерал Мамонтов. Якимов с Санталовым передали генералу желание Антонова присоединиться к его частям, и поучаствовать в рейде по тылам Красной Армии. Но при этом Антонов не возражал бы и против того, чтобы Мамонтов каким-то образом помог ему. Например, прислал бы в помощь аэроплан. Мамонтов обещал подумать и связаться с главным штабом командующего Добровольческой армии. Делегатам Антонова велено было ждать ответа.