— Говорит, из Островской волости... — начал было говорить бывший милиционер и водитель Антонова Редькин, но Антонов его прервал:
— Сам пусть говорит!
— Так, сход меня прислал. В село Луговой Дол прибыли продотрядовцы. Излишки требуют. Прослышали мы, что ты, Александр Степанович, с этими попрошайками крут на расправу. Умоляем, защити нас, — крестьянин едва не бросился на колени перед Антоновым, но Редькин вовремя успел удержать его.
— Не балуй, не балуй, мужик, чай не баре перед тобой, чтоб на колени бросаться, да шапку сымать.
— Прости, коли не так сделал, — тыльной стороной ладони крестьянин вытер выступивший на лбу пот. — Помоги, Александр Степаныч. А, не дай бог, у тебя будут худые времена, мы завсегда к твоим услугам.
— Сколько отсюда до твоего села?
— Вёрст сорок, не боле.
— А отряд какой?
— Не понял?
— Ну, сколько человек в продотряде?
— Кажись, и двух десятков не будет.
— Кажись или не будет?
— Прости, Степаныч, не больно силён в счёте я. Но отряд не так, чтоб велик.
Антонов задумался, прикидывая в уме расстояние, время и количество необходимых людей. Скрутил самокрутку. Затянулся пару раз.
— Добре, едем! Редькин, Санфирова ко мне!
— Слушаюсь!
— А ты, мужик, маленько отдохни, водицы попей. Поведёшь наш отряд.
— Так, завсегда готов, — мужик даже вытянулся в струнку перед Антоновым и облегчённо вздохнул.
Пока скакали к месту, мужик поведал Антонову, что из их села сделали, этот, как его, совхоз.
— Короче, записали нас в рабочий класс. Это нас-то, потомственных крестьян! Отобрали всю домашнюю живность. Спасибо, баб наших нам оставили. А то в других местах, говорят, и баб общими делают.
Антоновцы загоготали от этих слов.
— А чего вы ржёте? — обиделся мужик. — Вам гоготать, а мы не знаем, как нам быть? Вот, может, Александр Степаныч токмо и поможет.
— Хватит ржать! — поддержал мужика и Антонов. — Не боись! Приедем, разберёмся сначала с голодранцами из комбеда, а затем и с вашим этим совхозом... Тьфу, слово-то какое придумали.
— Так это, совместное хозяйство, говорят.
— А вы что-нибудь о Союзах трудового крестьянства слыхали?
— Как не слыхать, слыхали.
Вот впереди показался и Луговой Дол. Антонов натянул вожжи, останавливая коня. Его примеру последовали остальные.
— Значит так! Слушай мою команду! Отряд делится на три части. С одной пойду я, другую возглавит Санфиров. Налетаем и быстро окружаем центральную площадь, где сосредоточены обозы и большинство комбедовцев. Главное, не дать им опомниться и быстро всех разоружить. Третья часть во главе с Редькиным с помощью мужиков вылавливает голодранцев из тех дворов, где они в то время окажутся. Задача ясна?
— Как божий день!
— А мне-то что делать, Степаныч? — поинтересовался мужик.
— А ты-то как раз прямо сейчас возвращайся к себе и помогай моим отлавливать по дворам комбедовцев.
— Понял, Степаныч! Н-но! — стукнул каблуками по бокам своего коня мужик, стремглав помчавшись в село.
Антоновцы разделились на три части и в доскональности исполнили приказ своего начальника. Они налетели, словно коршуны. Окружили на главной площади обоз из четырёх уже гружёных мешками с зерном телег и бойцов продотряда. Те посрывали винтовки с плеч, но не успели даже передёрнуть затворами — на них уже были направлены винтовки, обрезы и револьверы антоновцев.
— Не дури, мужики! — громко и решительно заговорил Антонов. — Малейшее ваше движение и мы открываем огонь. Лучше по-хорошему сдайте оружие. Кто у вас старший?
Продотрядовцы стояли молча. Не шевелясь, но и не отвечая.
— Кто старший, я спрашиваю?
— А ты кто такой? — спросил в ответ довольно крепкий на вид продотрядовец в кожаной куртке и такой же фуражке с помятым козырьком.
— Я — Антонов! А ты кто?
— Я — Соловьёв, командир продотряда, и именем революции приказываю тебе самому сдаваться.
— Не похабь имя революции, урод!
— У меня мандат от партии и твоё неповиновение позволяет мне тебя расстрелять без суда и следствия, — продотрядовец, взвёл курок нагана и навёл его на Антонова.
Соловьёв был настроен весьма решительно. Секунда, и прозвучал выстрел. От неожиданности конь под Антоновым вздрогнул. Возможно, это и спасло жизнь седоку, пуля просвистела мимо. В следующий миг уже Антонов выстрелил из своего револьвера.
— А у меня мандат от народа! — Антонов следил за тем, как медленно оседает на землю продотрядовец. — Ты бы сначала стрелять хорошо научился.
Антонов выстрелил ещё раз и командир Соловьёв окончательно упал и замер.