В Кирсановском уезде усмирители в своей безумной жестокости дошли до того, что запирали на несколько дней арестованных в один хлев с голодным экономическим хряком; подвергшиеся таким пыткам сходили с ума. Председатель Нащёкинского Комитета Бедноты продолжал расстреливать самолично уже после отъезда карательного отряда.
В Моршанском уезде сотни расстрелянных и тысячи пострадавших. Некоторые сёла, как, например, Ракша, почти уничтожены орудийными снарядами. Имущество крестьян не только разграблялось "коммунистами" и армейцами, но и сжигалось вместе с запасами семян и хлеба. Особенно пострадал Пичаевский район, где сжигали каждый десятый двор, причём женщины и дети выгонялись в лес. Село Перкино участие в восстании не принимало, однако там в это же время переизбрали совет. Отряд из Тамбова весь новый состав совета расстрелял. Из Островской волости в Моршанскую тюрьму доставлены 15 крестьян совершенно изувеченных усмирителями. В этой же тюрьме содержится женщина, у которой выдраны волосы на голове. Случаи насилия над женщинами надо считать десятками. На кладбище Моршанска израненные армейцами 8 крестьян (Марков, Сучков, Костяев, Кузьмин и др.) были полуживыми зарыты в могилу. Особенно отличились по Моршанскому уезду следующие усмирители: начальник отряда — Чуфирин — "коммунист", Чумикин (бывший уголовный), Парфенов (освобождённый из ссылки по ходатайству на Выс. имя), Соколов, бывший фельдфебель и ряд других.
В Тамбовском уезде многие сёла почти уничтожены пожаром и орудийными снарядами. Масса расстрелянных. Особенно пострадали сёла: Пахотный Угол, Знаменка, Кариан, Бондари, Лаврово, Покровское-Марфино и др. В Бондарях расстрелян весь причт за то, что по требованию крестьян отслужил молебен после свержения местного совета. В Кариане вместе с другими арестованными по делу восстания был расстрелян член I-ой Государственной Думы С.К. Бочаров. С какой вдумчивостью и серьёзностью отнеслась губернская власть к усмирению, можно видеть из того, что во главе одного отряда стоял 16-летний мальчишка Лебский, а Председателем районной Чрезвычайной Комиссии Тамбовского уезда состоял и до сих пор состоит А.С. Клинков, бывший крупный купец с. Токаревки, злостный банкрот, до октябрьской революции занимавшийся спекуляцией, круглый невежда, взяточник и пьяница. В его руках находились жизни арестованных, и он расстреливал направо и налево.
Кроме "специальных" карательных отрядов практиковалась также посылка на боевое крещение коммунистических ячеек и эти хулиганские банды устраивали по сёлам настоящие оргии — пьянствовали, занимались грабежом и поджогами, претворяя таким образом великий принцип "Братства, Равенства и Свободы" в ужас татарского нашествия. Необходимо также отметить кровавую работу латышских отрядов, оставивших после себя долгую кошмарную память. В настоящее время тюрьмы и подвалы чрезвычаек переполнены. Число арестованных по губернии нужно считать тысячами. Вследствие голода и холода среди них развиваются всякие болезни. Участь больше половины арестованных ясна — они будут расстреляны, если у власти останутся те же комиссары и чрезвычайные комиссии..."
Разумеется, у власти других комиссаров и чрезвычайных комиссий не было. Всё осталось по-старому. Такие же кровавые разборки с собственным народом прошли и в других уездах Тамбовщины — Козловском, Усманском, Борисоглебском и других. Что же касается Шацкого уезда, то, по свидетельствам очевидцев, он был буквально залит кровью. Расстрелы и порка — стали настоящим символом того времени. Секли розгами, шомполами, палками и нагайками. Били кулаками, прикладами и револьверами.
До Марии Спиридоновой дошло письмо одного из активистов левых эсеров, ставшего жертвой одной подобной экзекуции. Он писал своему лидеру: "Ставили нас рядом — целую одну треть волости шеренгой и в присутствии тех двух третей лупили кулаками справа налево, а лишь кто делал попытку улизнуть, того принимали в плети... Чрезвычайка запирала крестьян массами в холодный амбар, раздевала догола и избивала шомполами...".
Заработала и антоновская пропаганда — Молодой Лев, как себя с любовью именовал Дмитрий Антонов, с удовольствием занимался сочинительством листовок, взяв на себя обязанности главного партизанского пропагандиста:
"В БОРЬБЕ ОБРЕТЁШЬ ТЫ ПРАВО СВОЁ.
Товарищи крестьяне и рабочие!
Настал момент, когда, как широкое море, вся матушка Русь святая всколыхнулась из края в край. Настал момент и восстал народ. И вот мы, восставшие, пришли к Вам, братьям-мужикам, пришли крикнуть, что власть советов, власть обидчиков и грабителей быть не должна. И что времена насилия, их времена прошли. Пришли сказать, что уже 17-ть губерний борются с этими проклятыми захватчиками, которые всеми силами старались это пламя восстания затушить: жгут сёла, грабят и расстреливают население.