Наконец, в дело вступили и бабы:
Ей ответила другая:
— Ай, не то поёте! — закричал Иван Ишин. — Вот, как надо:
Он лихо отстучал ладонями по коленям и голенищам сапог и хитро поглядел на Антонова. Тот захохотал и зааплодировал.
И тут вошёл в раж Дмитрий Антонов. Он засунул блокнот с карандашом назад в планшетку, вскочил из-за стола и выкрикнул свою частушку:
Наконец Антонов почувствовал, что ему становилось скучно. Он стукнул кулаком по столу и поднялся.
— А как там, Фомичев, у нас с банькой?
— А банька давно готова, Александр Степанович, — живо откликнулся Фомичев и тут же подал знак стоявшему в стороне мужику.
Тот кивнул и побежал выполнять приказание.
— А не пойти ли нам тогда всем в баню, а?
Антонов глянул на веселящуюся компанию и нетрезвым шагом направился вслед за Фомичевым. За ним вереницей тут же потянулись его ближайшие сподвижники и выбранные ими бабы.
Баня была большой, барской. Влажный пар стоял стеной. Поначалу, с улицы даже дышать было трудно, но затем, попривыкнув, Антонов попросил ещё раз облить водой раскалённые камни. Он лежал на полке, покряхтывая от удовольствия и прикрыв глаза, а две голые бабы с двух сторон угощали его берёзовыми веничками. Рядом раздавался бабий визг и мужицкий хохот — это мужики щипали своих подруг за самые неприличные места.
— А теперь все в пруд! — Антонов вскочил на ноги и, как был, в чём мать родила, рванул на улицу и, пробежав метров пятнадцать, бултыхнулся в неглубокий пруд с заранее продолбленой прорубью с ледяной водой. — А-а! Благодать!
Его примеру последовали все парившиеся, и вскоре визг из закрытого помещения перенёсся сюда. Хмель постепенно выветривался из голов.
Однако недолго пришлось наслаждаться Антонову. Появился всадник с подушкой вместо седла — один из охранявших село партизан.
— Александр Степаныч! — спешился он и подбежал к заснеженному берегу, ища глазами Антонова. — Александр Степаны-ыч!
— Чего тебе? — наконец ответил Антонов.
— К селу приближается конница Бриммера.
Веселье тут же прекратилось. Антонов поплыл к берегу.
— Ты уверен? — спросил часового Токмаков, первым вышедший из пруда.
— Точно он.
— От, краснота! Даже расслабиться не дадут, — Антонов заворачивался в принесённую ему банщиком простынь. — Всем одеваться и по коням.
63
Поволжье бурлило второй год.
3 марта 1919 года в НКВД получили телеграмму Самарского губисполкома следующего содержания:
"3 марта в с. Ново-Майна Мелекесского уезда вспыхнуло восстание. Отказались допустить к учёту хлеба, дать подводы для срочных надобностей и выгнали продовольственных инструкторов, угрожая жизни. Были командированы в Ново-Майну заведующий уездным отделом управления, военный комиссар и два политических работника с отрядом кавалерии в 20 человек, по прибытии коих сделано собрание с целью уладить дело мирно, но со стороны толпы было произведено нападение на командированных заведотуправления, военкома. Отряд в это время был во дворе совета, вовремя не мог оказать помощи, в результате зав. отд. управл., военком отделались лёгкими побоями, двое агитаторов тяжело избиты толпой, отряд залпами рассеял толпу, есть раненые. Уездисполком высылает следственную комиссию с сильным отрядом, пулемётами. О результатах следствия телеграфно сообщим.
Заведгуботделуправления Л. Сокольский".
В Мелекесском уезде среди крестьян нарастало недовольство советской властью на почве экономических отношений. Так, помимо происшествия в селе Ново-Майна, 1 марта в селе Ериклы крестьяне пытались избить председателя военной комендатуры города Мелекеса, требовавшего у местных жителей выделения подвод для вывоза зерна, изъятого по продразвёрстке. Защищая своего командира, красноармейцы открыли стрельбу на поражение, ранив шестерых крестьян, двое из которых вскоре умерло. По той же причине в селе Ерзава были избиты два милиционера и жителями села захвачена 21 винтовка из местного бюро всеобщего военного обучения, введённого Декретом ВЦИК в 1918 году.