Буквально на следующий день, 20 августа, председатель Тамбовского уездного исполнительного комитета Беляков собрал совещание, на которое пригласил председателя Губчека Тарасковича, губернского военкома Шикунова, председателя Губисполкома Шлихтера, секретаря губкома РКП Райвида и командира ВОХРа Благонадеждина. Обменявшись мнениями, участники совещания постановили организовать Военный совет по борьбе с бандитизмом, организовали штаб Военсовета, объявили на военном положении Тамбовский, Борисоглебский и Кирсановский уезды и выслали роту 21-го полка в Сампур. С этой ротой отправились и сам Беляков и Шикунов.
В это время уже произошло столкновение отряда мобилизованных коммунистов и продотрядовцев с отрядом антоновцев, численностью в триста человек, у села Александровки. Под натиском партизан красные отступили. Антоновцы же направились на станцию Верхоценье-Чакино, туда же по железной дороге Шикунов немедленно направил и роту 21-го полка. Однако об этом передвижении агенты немедленно сообщили Антонову, он выслал наперерез поезду ещё один свой отряд. На сей раз уже регулярная красноармейская часть также была бита. Шикунов затребовал у Военсовета подкрепление. На станцию Сампур немедленно направили находившихся под рукой курсантов 16-й пехотной школы и караульные команды из Борисоглебска и Кирсанова.
Тем временем партизаны со станции Чакино частью вернулись в своё родное гнездо — Каменку, а частью рассеялись по другим сёлам и лесам. Зато Антонов немедленно организовал новые полки в районе Инжавино и Княже-Богородицкое, захватив волисполком и сельсоветы.
Вскоре мятеж охватил практически всю губернию (Кирсановский, Тамбовский, Моршанский, Козловский уезды) и перекинулся в северо-восточные районы соседней Воронежской губернии.
Это заставило Москву 22 августа ввести на Тамбовщине осадное положение и срочно увеличивать свои силы. 1 сентября 1920 года Тамбовская ЧК отдала приказ: "Провести с семьями восставших красный террор. Арестовать в таких семьях всех с 18-летнего возраста, не считаясь с полом. Если бандиты выступления будут продолжать, расстреливать их. Сёла обложить чрезвычайными контрибуциями, за неисполнением которых будут конфисковываться все земли и всё имущество".
И вторично, после весны семнадцатого года, запылали сёла на Тамбовщине. Фома Рябой оказался в своей стихии. 5 сентября сожжено пять сел; 7 сентября расстреляно более 250 крестьян. В одном, Кожуховском, лагере под Москвой (в 1921-1922 гг.) содержалось 313 тамбовских крестьян в качестве заложников, в числе их дети от 1 месяца до 16 лет. Среди этих раздетых, не имеющих тёплых вещей, полуголодных заложников осенью 1921 года свирепствовал сыпной тиф. В этом и подобных лагерях вводится даже особая рубрика для некоторых заложников: "приговор к расстрелу условно".
Расстреливали и детей и родителей. Расстреливали детей в присутствии родителей и родителей в присутствии детей.
67
То ли у Антонова слегка закружилась голова от первых реальных успехов в стычках с регулярными частями Красной Армии, то ли больше в качестве пропагандистской акции, целью которой было показать свою силу и слабость Советов, он приказал идти в поход на Тамбов. Дальнейшие события показали, что всё это в тот момент было очень несерьёзно: полуорганизованная крестьянская толпа с кольями, дубинами, вилами и рогатинами прошествовала всего лишь несколько десятков вёрст от Княже-Богородицкого до села Козьмина Гать, где остановилась и, после недолгого размышления, практически полностью рассеялась, несмотря ни на какие угрозы антоновских командиров. Оставшаяся же часть всё-таки двинулась дальше, но у села Коптева наскочила на красноармейцев и была ими бита.
Второй щелчок Антонов получил под Инжавином, где двухтысячный отряд антоновцев начал поход на Кирсанов, но тоже напоролся на регулярные части красных и, потеряв триста человек убитыми и около ста пленными, отступил в леса.