Для скорейшей ликвидации восстания были собраны все боевые силы красных в районе Кирсанова. Причём, конным силам было дано приказание, наседая на противника, бросать его на приготовленную к схватке пехоту. Концентрированными таким образом силами конных и пеших советских частей удалось окружить отряд Антонова в районе сел Лохматовка и Скобельцовка (в 22 вёрстах восточнее Кирсанова). Но Антонов давно уже выработал свою партизанскую тактику: по возможности в открытый бой с противником не вступать, а после короткой боевой перепалки рассеивать свои части на несколько групп, уходить от преследования и вновь собираться в заранее обговорённом районе и снова соединяться в единый кулак. И в то время, как советским военачальникам казалось, что они одержали победу, победа ускользала от них в последний момент. Порою, момент этот наступал уже после того, как в Кремль были направлены победные реляции. Поняв это, Ленин принял решение собрать в Москве совещание по борьбе с антоновщиной с приглашением тамбовских товарищей.
72
На дворе стоял октябрь 1920 года. Первые ночные заморозки прихватили землю, в воздухе изредка кружили снежинки. Свежесть была приятной.
Захар Подберёзкин пришёл домой в каком-то странном возбуждении. Жена Мария, кормившая восьмимесячного сына, от удивления даже отняла у ребёнка грудь. И только после того, как мальчик, приоткрыв сонные глазки, захныкал, стала вновь его укачивать и опять дала грудь.
— Захарка, что-то случилось? Ты какой-то...
— Какой? — хитро полюбопытствовал он.
— ... светящийся весь!
— Будешь тут светиться, Маша, — довольно громко начал было он, но тут же осёкся, увидев поднятую вверх руку жены.
Захар присел на край кровати и заглянул в лицо малыша.
— Как он?
— Животиком опять мучился. Молоко, видать, слишком жирное.
— Ничего! Переборем любой недуг с таким вождём, как в нашей стране.
— Погоди маленько!
Мария встала, подошла к детской люльке, бережно и аккуратно положила ребёнка, предварительно поцеловав и поглаживая его по животику. Затем выпрямилась, оправила платье, подошла к мужу, взяла его за руку.
— Пойдём в другую комнату.
— Представляешь, Маша! Мы едем в Москву, в Кремль. Сам Ильич вызывает нас.
— Кого вас? — не поняла Мария.
— Нас, всё руководство губернии. И партийное, и исполком, и чека. Короче, совещание будет с нами по вопросу, что делать с антоновщиной. Представляешь, Маша, предисполкома товарищ Шлихтер поручил мне сделать доклад, как председателю комиссии по борьбе с кулацко-эсеровским мятежом.
— Самому Ленину докладывать будешь?
— В том-то и дело! А ты спрашиваешь, почему я такой. А каким же мне быть сейчас!?
— И когда едете?
— Поезд через два часа.
— Ой ты, господи, что же мы сидим тогда. Тебя же собрать нужно в дорогу. Путь-то неблизкий.
Всё тамбовское руководство сидело в одном из залов Совнаркома в ожидании московских товарищей. Они молчали: во-первых, сказывалось волнение, поскольку в том, что сейчас происходило в губернии, и они, частично, были виноваты — не предусмотрели заранее и не предотвратили вовремя; во-вторых, всё, о чём хотелось сказать друг другу, обсудили в дороге. Роли были распределены заранее: первое слово скажет председатель губисполкома Шлихтер, затем секретарь губкома Райвид дополнит. Основной доклад за Подберёзкиным и, коли понадобится, председатель губчека доложит ситуацию последних дней.
Наконец, дверь открылась и в зале появился Феликс Эдмундович Дзержинский, невысокий, с едва заметным животиком, но подтянутый и с узнаваемой издалека бородкой клинышком. За ним член Совета труда и обороны и заместитель председателя Реввоенсовета республики Эфраим Маркович Склянский, и начальник ВНУС, член коллегии ВЧК Василий Степанович Корнев.
— Здравствуйте, товарищи! — поздоровался Дзержинский. — Владимир Ильич с минуты на минуту подойдёт.
Тамбовчане поднялись, приветствуя вошедших. Поздоровались каждый с каждым, при этом называя себя. Едва все расселись по своим местам, высокая двустворчатая белая дверь отворилась и в зал вошли Калинин, Антонов-Овсеенко и Ленин. Быстрой, решительной походкой предсовнаркома направился к заранее известному ему креслу, бросив на ходу:
— Здравствуйте, товарищи!
— Здравствуйте, товарищ Ленин.
— Ну-с, можем приступать! Прошу заметить, товарищи, что данное совещание архиважно для всех нас и для судьбы революции и советской власти в самом центре России. Мы должны положить конец кулацко-эсеровским бандитским выступлениям, чтобы другим неповадно было. Я бы хотел услышать товарищей из Тамбова. Свежие новости да ещё из первых уст — всегда архиценны.