— Те, кто хорошо работал, позволяли себе покупать продукты у крестьян, а бездельники-голодранцы, как в селе, так и в городе, привыкли сидеть на шее у крестьянина. Комиссары совершили захват власти именно с помощью таких голодранцев, а когда поняли, что хлеб им просто так никто отдавать не будет, ввели свою продразвёрстку, подчистую выгребая из наших закромов всё, что мы собрали своими руками.
— Правильно говоришь, Григорий! — выскочил на крыльцо дородный мужик, слегка оттеснив Колесникова. — Самим жрать нечего, а коммунисты твердят одно: "Давай хлеб!" Надо смертью казнить тех, кто за ним из городов пришёл. И тем, кто городским комиссарам помогает, пощады не давать!
— Верно гутаришь!
— Бей комиссаров!
— Бей продотрядчиков!
Колесников подождал, пока утихнет шум, и продолжил:
— Мы сами должны защитить себя от комиссародержавия! Кроме нас этого никто не сделает! К оружию, мужики! И горе тому, кто откажется идти с нами!
Мужикам всё стало ясно. Отстаивать своё добро, конечно, хорошо. Но где гарантия, что завтра тебя в Чека не загребут? С другой стороны, не пойдёшь к Колесникову, и хату спалят, и детей не пощадят...
В один день к Колесникову присоединилось почти тысяча человек. Но эта силища повернула по-своему. Местных кулаков не устраивала фигура Григория Колесникова как верховного атамана. Как говорится, рылом не вышел. И сход тут же предложил свою кандидатуру — однофамильца Григория, Ивана Колесникова, бывшего унтер-офицера царской армии, убеждённого эсера, сына богатого кулака, дезертировавшего год назад из Красной Армии.
В помощь Ивану Колесникову был создан военный совет из пяти человек, куда вошёл и Григорий Колесников. Так начался в Воронежской губернии колесниковский мятеж. Как водится, поначалу советские власти не придали серьёзного значения этому мятежу. На его подавление были брошены лишь разрозненные подразделения Красной Армии и отдельные отряды, сформированные из местных коммунистов. Куда таким бойцам до организованных мятежников, к тому же, быстро, как на дрожжах, растущих количественно: уже буквально через две недели к Старокалитвенскому полку присоединился Новокалитвенский; во главе первого Иван Колесников поставил своего однофамильца Григория, второй возглавил некий Пархоменко. Спустя некоторое время у мятежников появляется и своя кавалерия во главе с Иваном Поздняковым. И лишь после этого воронежские власти спохватились.
На юг губернии выехали губвоенком Фёдор Мордовцев и заместитель председателя губисполкома, бывший председатель губчека Николай Алексеевский, которого на этом посту сменил Дмитрий Кандыбин. На станции Евстратовка они создали штаб по борьбе с бандитизмом и срочно сформировали две ударные группировки — северную и южную. При каждом уездном военном комиссариате сформированы кавалерийские отряды численностью в 30-50 человек. Кроме того, в распоряжение Мордовцева и Алексеевского прибыли фронтовая кавалерийская бригада, батальон 22-х воронежских пехотных курсов комсостава с пулемётной командой, артиллерийские батареи и бронепоезд.
Такой силище противостоять было сложно. И вскоре мятежников выбили из Старой и Новой Калитвы. Пытаясь вырваться из окружения, Колесников бросился в сторону Богучара, но и здесь потерпел поражение. Сильные бои шли под Евстратовкой, Криничной и Твердохлебовкой.
Однако решающего перелома всё не наступало. На смену погибшим повстанцам приходили новые.
В начале декабря из Воронежа пришла срочная телеграмма. Разрабатывавших решающую операцию по борьбе с группировкой Ивана Колесникова Мордовцева и Алексеевского срочно вызывали в Воронеж на пленум губисполкома, намеченный на 12 декабря. Оба поспешили на пленум, взяв с собой лишь небольшой отряд для охраны.
К вечеру кони притомились, шагая по глубокому снегу. С большим трудом добравшись до деревни Скнаровки, решили здесь остановиться и заночевать. Об этом тут же стало известно Колесникову. Не долго думая, тот направил в Скнаровку один из своих отрядов. Бой был коротким — силы оказались слишком неравными. Мордовцев, Алексеевский и весь их отряд был разгромлен. В плен не брали никого.
Колесников торжествовал. Он получил не только хорошую передышку, но и быстро пополнил ряды своего поредевшего в беспрестанных боях войска.
75
Дзержинский собрал правление ВЧК с приглашением на него руководства тамбовской и воронежской губернских чрезвычайных комиссий. Необходимо было что-то срочно решать в связи с мятежом Антонова, во-первых, и во-вторых, появилось важное сообщение из Тамбова. "Железный" Феликс, по просьбе Ленина, взял ситуацию с антоновщиной под личный контроль и делом его чести было выйти из этой ситуации победителем. И предпосылки к тому появились именно сейчас, осенью двадцатого года.