Едва Василия уложили на кровать, привезли и труп отца с перерубленной шеей. Всю ночь семья Кубляковых, мать, дочь, два сына и племянник, не сомкнули глаз, по очереди дежуря у постели раненого. Как только Василий отогрелся, у него вновь открылось кровотечение. Чтобы хоть отчасти приостановить его, Мария изорвала рубашку и забинтовала брату голову. Впрочем, самодельный бинт мгновенно окрасился кровью. Послали двоюродного брата Матвея в деревню поискать свинцовой примочки. Примочки не нашлось, но дали французский скипидар. Этим самым скипидаром залили все раны и снова перевязали голову. Голова горела, словно в огне, но кровотечение, тем не менее, продолжалось. Изрубленная шея и голова, а также избитая плетью спина не давали Василию возможности спокойно лежать. Матери и сестре всю ночь пришлось поворачивать его с боку на бок. К утру, из-за большой потери крови, Василий стал терять сознание. Из последних сил он подозвал к себе среднего брата, Александра:
— Шурка, я, должно быть, умираю. Отомсти за меня и за отца.
Это были последние его слова. Он потерял сознание.
Очнулся Василий от настойчивого голоса брата, который, пытаясь привести Василия в чувство, всё время звал его по имени и тормошил. Наконец, Василий открыл глаза.
— Василий, мы лошадь достали. В больницу тебя повезём.
— Да, нужно в больницу, иначе я умру.
Родные помогли Василию одеться и, взяв под руки, отвели во двор к подводе. Было десять часов утра. И Кубляковым несказанно повезло: в два часа дня антоновцы вновь нагрянули к ним в дом, искали Василия. Не нашли. От злости избили плетью и прикладами мать. Сестре удалось вовремя убежать и спрятаться в надёжном месте.
Кубляковы везли брата в Бондари, где была больница. Но они не знали, что там в это время шёл бой между Московским отрядом и антоновцами, наступавшими на него с трёх сторон. Красноармейцы стали отступать, теснимые партизанами. Антоновцы же, растянувшись цепью, вошли и в тот конец села Вердеревщины, где в тот момент остановились братья Кубляковы. Пока средний, Александр, решал, что делать дальше, младший оказался сообразительней: он мигом полетел к председателю волостного исполкома Шитову, исполнявшему в то время ещё и обязанности коменданта Бондарей, и потребовал у него пропуск через деревни, занятые красными. Таким образом, братья повернули лошадь в сторону села Нащёкина. Там они нашли фельдшера и, едва ли не силой, заставили того сделать Василию перевязку. Тот перевязывал, но при этом ворчал:
— Напрасно всё это. Всё равно он у вас дорогой умрёт. Не довезёте вы его до больницы!
— Довезём! Он у нас живучий, — ответил Степан.
Таким образом Василия всё-таки довезли до больницы в селе Саюкино. Там ему немедленно промыли все раны и зашили. И опять, осмотрев Кублякова, заведующая больницей сказала фельдшерице:
— Зашейте ему раны, Вера Степановна, как-нибудь. Всё равно он к вечеру умрёт.
Но и эта врач оказалась посрамлённой. Василий не умер. Четыре дня он лежал без чувств. Не мог ничего есть, поскольку ему не удавалось никак стиснуть зубы. На пятый день пошло на поправку. Да так хорошо, что уже через две недели он начал вставать с постели и ходить.
82
Над Поволжьем витало тревожное ощущение наступления грядущего голода. С видами на урожай озимых уже были проблемы, да и ярового посевного зерна явно не хватало. Советы стремились заполнить закрома конфискованным у крестьян зерном, те пытались воспротивиться этому, даже атаковали ссыпные склады и возвращали зерно себе. Естественно, росло недовольно, с одной стороны, крестьянства, с другой — самих властей. Никак — такая ситуация закончиться не могла. Начались новые крестьянские волнения. Воспользовался этим и Александр Антонов, вновь появившийся в Балашовском уезде Саратовской губернии. За три дня, с 1-го по 3-е февраля 1921 года, он захватил 38 населённых пунктов, в том числе, на некоторое время занял узловую станцию Ртищево. И снова обманул власти. Они предполагали, что Антонов подастся дальше в Сердобский уезд и направили туда дополнительные силы, а он возьми и вернись в свой родной Кирсановский район. Несостоятельность красных войск в поимке Антонова происходила от того, что не хватало кавалерии, пехота же была малоподвижной.
Дабы исключить вероятность новых нападений антоновцев, власти приняли решение в каждом селении брать по 120 заложников. Но, спустя два дня, поскольку Антонов ушёл, вынуждены были этих заложников освободить, однако этими арестами своей цели всё же добились: крестьянство на власть озлобилось и с нетерпением стало ждать новых пришествий партизан, способных отомстить за их унижение.