— Не лучше ли двигаться куда-нибудь?
— Двигаться всегда лучше, — кивнул головой Войтенков. — Вот знать бы только, куда.
— Нам нужно выполнить задание и прибыть на станцию Баланда.
— А мне нужно ещё при этом и сохранить людей. Ты уверен, товарищ Лацис, что с той стороны нас ждут наши, а не бандиты Антонова.
— Не уверен, но мне кажется, что мост бандиты тушить не стали бы.
— А ты крестись, Юозас, когда тебе что-то кажется. Крестись. Сейчас всё равно темно и этого никто не увидит.
— Я тебя не понимаю, товарищ Войтенков.
— А тут и понимать нечего. У меня нет связи с полевыми войсками и я не знаю, что нас ждёт там, за мостом. К тому же, некоторые брусья, державшие рельсы, перегорели. Мы отходим в безопасное место. Кабаков, — позвал Войтенков своего помощника, — приказ машинисту: отъезжать версты на полторы назад, там есть видное, повыше, место, и там остановиться.
— Есть! — взял под козырёк Кабаков и побежал выполнять приказ.
Войтенков отошёл от комиссара.
— Всем садиться! — приказал он.
Бронелетучка остановилась именно там, где и приказал командир. Спустя несколько часов прибыл бронепоезд №34. Войтенков доложил командиру бронепоезда обстановку. Совместно приняли решение подъехать к мосту и обстрелять из пулемёта прилегающую местность, а из пушек — село Баланду. После прекращения стрельбы Войтенков предложил командиру бронепоезда отъехать до станции Лысые Горы для того, чтобы можно было разъехаться и пропустить бронепоезд вперёд.
— Не пойдёт! — не согласился командир бронепоезда. — К чему рисковать. Не лучше ли дождаться рассвета, исправить мост, и направиться к мосту 76-й версты?
— Пожалуй, лучше, — подумав некоторое время, согласился Войтенков.
К 8 часам утра 6 апреля мост починили и бронелетучка вновь двинулась в заданном направлении. Однако, едва отъехав от восстановленного моста на несколько сот метров, бронелетучка попала под сильный ружейный огонь. Стреляли из расположенных вдоль полотна железной дороги кустарников. Первым же залпом был сражён канонир Захаров.
— Машинист! — закричал Войтенков в переговорное устройство. — Осади бронелетучку назад!
Стрелять из пушки было неудобно: из пульманов, т.е. вдоль полотна железной дороги, никакого обстрела в сторону антоновцев не было. А это значило, что следовало установить на орудийной платформе пулемёт. Однако под беспрестанным огнём сделать это было не так-то просто. После нескольких залпов уже установленный пулемёт оказался повреждённым: пули попали между приёмником и соединением короба с кожухом. Между тем антоновцы всё ближе подбирались к мосту. Тогда орудийный начальник Козанкин открыл артиллерийский огонь картечью. В это время пулемёт сбили с платформы. Козанкин спрыгнул на землю, чтобы поднять его, но мгновенно был подстрелен. Ранен был и пулемётчик.
— Машинист, трогай к Лысым Горам! — не выдержав напряжения боя и поняв, что им не удастся прорваться, скомандовал Войтенков.
Откатившись до станции Лысые Горы, бронелетучка всё-таки добилась того, что вперёд пошёл бронепоезд.
Довольный своей победой, Богуславский утирал пот с лица. Убрав в футляр бинокль, он скомандовал своему отряду отход.
90
Рано утром 8 апреля в больницу, где лежал Василий Кубляков пришла вся в слезах, измученная и еле державшаяся на ногах, его мать. Да и не мудрено: от деревни Берёзовка, где она сейчас жила, до Саюкино не много, не мало — пятнадцать вёрст. Едва увидев сына, она с криком бросилась ему на шею.
— Сынок, нету больше наших Сашеньки и Стёпы!
— Погодите, мама. Что значит, нету? — слегка отстраняя мать, спросил Василий.
— Бандиты зарубили их насмерть.
— Откуда вы об этом узнали? Может неправду кто сказал?
— Да как же неправду, сынок. Я же ещё в здравом уме.
— Расскажите всё-таки, что вы знаете, — попросил Кубляков.
— Мука у нас вся вышла, и Саша со Стёпой пошли в Любовку, Нащёкинской волости. Два пуда купить хотели. Рано утром и отправились в дорогу. Да пошли не по проезжей дороге, а лощиной, чтоб быстрее было. Да когда подошли к самой деревне, были замечены караулом бандитов. Те признали, кто они, схватили их и изрубили. Услыхав об этом, я и бросилась прямо ночью к тебе. А уже половодье началось, так все лощины водой полны. В одной чуть было не утонула, чудом выбралась.
Честно говоря, Василий не очень-то поверил матери. Он знал, что братья — ребята проворные, просто так их не поймать. Однако буквально на следующий день в больницу к Василию пришла в чёрном платке жена Александра и подтвердила, что и её муж, и Степан действительно погибли. Василий стал рваться из больницы на фронт. Но его не выписывали, больно слаб ещё. А спустя день и вовсе пришлось уходить из больницы вместе с матерью и двоюродным братом — 11 апреля Антонов занял Рассказово, и красные в спешном порядке покинули село Саюкино.