Антонов пробежал глазами по строчкам: "В имении Каржаевой с. Беляевке Трескинской волости разграблены дом, кладовые, прошу принять меры охраны содействия вывозу уцелевших вещей из имения".
Поняв, что Антонов закончил читать, Баженов устало произнёс:
— И вот таких сообщений по нескольку штук в день. Мне некогда другими вопросами заниматься.
— Я свяжусь с Токмаковым, начальником Трескинской милиции, пусть разберётся.
— Свяжитесь, батенька, Александр Степанович. И затем о результатах доложите лично мне.
— И тем не менее, я так предполагаю, что не поэтому вопросу вы пригласили меня так срочно.
— Не по этому конкретно, вы правы. Но, собственно, по такому же. Видите ли, товарищ Антонов. Тут вот, недавно меня посетила одна дама. Помещица из Нижних Песков Васильевской волости. Жаловалась на то, что её из её же поместья выгнали её же мужики...
— Видимо, надоела она им до смерти, — заулыбался Антонов. — Да и то сказать, не убили же они её и не ограбили, а просто выгнали.
— В том-то и дело, что ограбили, Александр Степанович, — осадил его Баженов. — И я обещал даме одёрнуть мужиков. В конце концов, не за свободу ли личности мы с вами революцию делали, а, товарищ Антонов?
Антонов только молча развёл руками.
— Короче говоря, товарищ Антонов. Бери своих милиционеров, езжай в Нижние Пески и пусть мужики сами отвезут своей бывшей барыне предметы движимого домашнего обихода, на какие она укажет.
— Понял!
Антонов встал и вышел из кабинета.
Когда в Нижние Пески прибыл отряд милиции во главе с самим Антоновым, местные мужики поначалу заупрямились:
— Мы тут всю жизнь свою трудились, мы и будем всем пользоваться.
— У меня не забалуешь, мужики, — расстегнул Антонов кобуру с наганом.
Однако и песковские были не лыком шиты. Тем паче, что заправляли здесь большевики, а уж они-то знали, что в Кирсанове верховодят эсеры. Они заранее приготовили винтовки и попытались оказать вооружённое сопротивление милиционерам, желая заставить тех отступить. Но Антонов предусмотрел и такой поворот событий, потому и разделил свой отряд на две части: когда одну окружили вооружённые песковцы, из укрытия возникла вторая часть отряда. Мужики поняли, что сопротивляться бесполезно.
— Чёрт с ней, с этой барыней! — чертыхнулся видимо старший. — Отвезём мы ей на своих лошадях в Кирсанов нужную ей обстановку.
— Так-то лучше, мужики! — усмехнулся Антонов. — И помните, Антонова сложно обмануть. Я лично всё проверю.
Он лихо вскочил в седло своего гнедого коня и, бормоча себе под нос свою любимую песенку: "Трансвааль, Трансвааль, страна моя, Ты вся горишь в огне... ", — ударил каблуками по конскому крупу.
25
В самом начале 1918 года Россия жила ожиданием созыва Учредительного собрания. Это, пожалуй, был один из последних шансов для российских политиков привить стране демократические устои. Стране самодержавной, артельной, привыкшей все дела решать таким образом, когда все за всех в ответе, но при этом страной правит один "небожитель" до самой смерти. Пора было положить этой многовековой традиции конец. Многие передовые мыслители именно на Учредительное собрание и возлагали особые надежды. Так, писатель Максим Горький в январе 1918 года писал: "Лучшие русские люди почти сто лет жили идеей Учредительного собрания. В борьбе за эту идею погибли в тюрьмах, в ссылке и каторге, на виселицах и под пулями солдат тысячи интеллигентов. На жертвенник этой священной идеи пролиты реки крови".
Горький имел в виду восстание декабристов в 1825 году. Но тогда воплотить мечту интеллигенции не позволило самодержавие. Да и нынче идея Учредиловки натолкнулась на сопротивление пришедших к власти большевиков. Они же понимали, что реально могут потерять власть. Ведь выборы в Учредительное собрание они проиграли с треском.
44 миллиона 433 тысячи проголосовавших россиян сделали свой выбор следующим образом: эсеры получили около 40 процентов голосов, украинские боротьбисты и другие близкие к ним группы национального и несоциалистического характера — около 14 процентов, большевики собрали 23 процента голосов, кадеты — менее 5 процентов, меньшевики и того меньше — всего три процента. В количественном отношении картина выглядела следующим образом: 370 эсеров, 175 большевиков, 86 представителей от национальных групп, 40 левых эсеров, 17 кадетов, 15 меньшевиков, 3 народных социалиста. Даже в случае объединения с левыми эсерами, большевики всё равно оказывались в меньшинстве. Нужно было срочно что-то предпринимать.