— Не робейте, братцы! Ничего, что Россией правят Троцкие да Петерсы! Не надолго их хватит, измотаются, сукины дети. Намылим мы им верёвки! Не справиться Ленину с народом!
Последняя фраза потонула в сочувственном гуле. Рудовка была уже антоновской. Это стало понятно. Нужно было только объяснить мужикам, что делать. А делать особо ничего и не нужно было — только лишь идти на волость и убирать неугодную власть, да выбирать новые Советы, из своих людей, из хозяйских мужиков.
Соседние деревни Васильевка да Никольское поддержали и Антонова, и своих соседей. А вскоре забунтовали сёла Вышенка и Глуховка. Но силы были неравными, да и опыта бунташного у Антонова и у тамбовчан пока ещё не было.
Так Александр Антонов впервые во всеуслышание заявил о себе. Пускай людей у него было раз-два и обчёлся, а оружия у мятежников ещё меньше, пускай это, первое, его восстание продолжалось всего пару дней и было легко подавлено уездными властями (как пожалел Меньшов, что ему не удалось в тот раз сразу поймать Антонова), но он почувствовал, что люд тамбовский лёгок на подъём. Просто чуть-чуть рановато ещё. Пусть коммунисты побольше дров наломают. А он, Антонов, пока кликнет клич по губернии, да начнёт собирать людей. Желающие услышать его — услышат!
Он ушёл в инжавинские леса. Там его мог найти разве что волк или кабан.
42
Брошенные в землю ростки спустя всего неполные несколько дней дали новые всходы. Причём, практически в тех же местах.
2 ноября в селе Конобеево Шацкого уезда крестьянский сход принял решение идти в Шацк с целью свержения там советской власти. Узнав об этом, начальник местного милицейского участка Чекалин немедленно сообщил в уездный исполком и в Шацкую Чека. Там среагировали буквально на следующий день, отправив в Конобеево конный отряд численностью 30 человек. Но пока суд да дело, конобеевские мужики ворвались в помещение милицейского участка, обезоружили Чекалина и убили двух милиционеров, охранявших трёх арестованных накануне односельчан, освободив их. Чекалину, правда, удалось улизнуть от разбушевавшихся мужиков и он пешком подался в Шацк. Конный отряд прибыл слишком поздно: восстанием уже были охвачены, помимо Конобеевской, Нижне-Берёзовская, Ямбирнская и Шаморгская волости. Под натиском численно превосходивших сил повстанцев отряд вынужден был отступить.
Рано утром, 4 ноября тысячная толпа мятежников заняла предместье Шацка — Чёрную Слободу. Красноармейцам и милиционерам в тот день удалось отбиться. Причём, милиция огнём отрезала обходной манёвр мятежников с севера. Но к вечеру того же дня в город поступила информация о том, что поднялись против большевиков северные волости: Агишевская и Каверинская. Однако милиционерам вновь удалось отбиться. Утром, 5 ноября атаки на Шацк возобновились. К мятежу присоединились ещё несколько волостей. К вечеру на помощь обороняющимся пришёл отряд из Сасова с двумя грузовиками с пулемётами. Но до Шацка добрался только один автомобиль. Другой остановился с пробитым радиатором. Разумеется, повстанцы взяли себе оба пулемёта, находившиеся на борту грузовика. Впрочем, особого облегчения красным частям это не принесло. Милиции удалось занять все наружные посты в черте города. Но к утру 6 ноября к мятежникам подошли свежие силы из поднявшихся на борьбу сел Куликово, Белоречье, Вановье и ряда других. К концу дня, после многочисленных и почти беспрерывных атак, мятежникам, наконец, удалось захватить подбитый автомобиль с пулемётом и начать окружение города. Державшим оборону стало ясно, что, если к ним в ближайшие часы не придёт помощь, то город падёт от давления нескольких тысяч почувствовавших запах крови мятежников. Не стоило забывать, что это было аккурат накануне первой годовщины октябрьского переворота. Но в последний момент с боем, через восставшие северные волости, пробился к Шацку Тамбовский отряд с артиллерией. Первый же орудийный выстрел в сторону мятежников вызвал у тех сначала замешательство, а затем и страх. Утром 7 ноября повстанцы сняли с города осаду и ушли, однако уже днём в разные стороны по их следам отправились карательные отряды.
9 ноября в Моршанском уезде вновь с большой силой разгорелось крестьянское восстание. Антонову удалось привлечь на свою сторону солдат и унтер-офицеров ещё царской армии, мобилизованных в Красную Армию, но дезертировавших из её рядов. По слухам, на сторону восставших перешли даже некоторые офицеры, выпущенные из Тамбовского изоляционного лагеря.