Накопились в крестьянстве обиды на тех, кто в деревнях коммунистом назывался, а коммунистом на самом деле не был. Обижала бедноту всякая сволочь, присосавшаяся к коммунистической партии. Идя в партию коммунистов, нельзя думать о своих личных выгодах. Коммунист должен заботиться об общем благе. Кто думает о себе и о своих выгодах — тот не коммунист, того палкой нужно гнать из партии. Если вы, товарищи крестьяне-бедняки, видите, что те, которые называют себя коммунистами, не защищают ваших интересов, а только заботятся о своих выгодах и своём кармане, вы должны сообщать о таких коммунистах губернскому комитету коммунистической партии. Так, я лично вам обещаю доложить тамбовским товарищам о ваших бедах и обещаю, что мы там во всём разберёмся и беспощадно накажем виновных, если они действительно виноваты. Да здравствует Российская коммунистическая партия! Да здравствует её вождь товарищ Ленин! Да здравствует советская власть!
Зажигательность слов Подберёзкина была столь велика, что ещё некоторое время на площади царила мёртвая тишина, только снег поскрипывал под ногами переминавшихся крестьян, а затем поднялся невероятный одобрительный гул.
49
Весной и летом 1919 года в России свирепствовал страшный грипп, в простонародье называемый испанкой, последствие прокатившейся в 1918 году пандемии испанки, унёсшей в общей сложности до пятидесяти миллионов человеческих жизней. И в настоящее-то время не всегда медицина способна уберечь людей от этой напасти, а в те годы и подавно. Болезнь не выбирала людей — косила и крестьян и рабочих, и солдат и матросов, и простых и правителей. В тот год умер от испанки председатель ВЦИК Яков Михайлович Свердлов. Вместо него на должность "всероссийского старосты" выбрали коммуниста с большим стажем, бывшего тверского рабочего Михаила Ивановича Калинина.
Простой люд боролся с испанкой простыми же, старыми методами — заговорами да мольбой.
Была в уездном городке Шацке Тамбовской губернии церковь с особо почитаемой в народе Вышинской иконой Божьей Матери. Молитва перед этой иконой для многих казалась последним шансом в спасении больных. Упросили настоятеля церкви устроить для деревенских всеобщее молебствие и крестный ход. И двинулась толпа под песнопения и размахивания кадилом, с развевающимися на ветру церковными хоругвями вокруг деревни в надежде уберечь родных от свирепой старухи в белом балахоне и с косой.
Узнали о том чекисты, и тут же последовал приказ: всех попов и саму икону арестовать, мужиков и баб высечь прилюдно, дабы в другой раз неповадно было поповские россказни слушать.
До деревни добрались быстро, ворвались в церковь, вытащили за бороды попа и дьячка, вытолкали взашей молившихся внутри крестьян и добрались до иконостаса. Однако, едва старший из чекистов в кожаной куртке дотянулся рукой до Вышинской иконы, как услышал за спиной грозный окрик:
— Не сметь прикасаться к святыне, богохульник!
У чекиста даже рука дрогнула. Он полез за револьвером и обернулся. И увидел перед собой расхристанного, в разорванной рясе и уже без креста на шее настоятеля церкви. Каким образом он вырвался из рук вязавших его чекистов, было непонятно.
Настоятель приближался к иконостасу, вытянув вперёд руки.
— Назад! Стрелять буду! — крикнул старший. — Кто его отпустил?
— Так сильный оказался, как бык! Вырвался, товарищ Никанов.
Священник тем временем приблизился к старшему на опасное расстояние. Глянув в его безумные глаза, чекист дрогнул. Раздался выстрел. Один, второй, третий. В церковной пустоте звуки выстрелов казались особенно громкими и зловещими. Священник свалился замертво у самых ног чекиста. Откинув ботинком руку покойника, чекист развернулся и вновь подошёл к иконостасу. Теперь ему уже никто не мешал снимать икону. Затем он поднял её над головой и, радостно улыбаясь, вынес её на улицу.
— Ну что? — торжествующе крикнул он. — И вот этой деревяшке вы приписываете чудодейственную силу? Попы вам разум совсем помутили. Тьфу! — плюнул он сначала на землю, затем опустил икону и плюнул на неё.