— Ну-ну, ну-ну, штабс-капитан! Как бы не пожалел потом.
— А двум смертям всё одно не бывать, — словно от мух, отмахнулся от гостей Эктов.
Тем пришлось возвращаться ни с чем.
51
Неудачи Красной Армии на фронтах гражданской войны, да ещё жестокая политика коммунистов в отношении крестьянства (а подавляющее большинство населения в России — были выходцы из деревни), приводили к тому, что рядовые красноармейцы массами дезертировали из армии и кто тайком, ночами, а кто и, не боясь ничего, явно бежали, и возвращались в родные места. На Тамбовщине таких встречали с распростёртыми объятиями — лишними крестьянские руки в деревнях никогда не были. К тому же, кулаки и середняки помогали таким дезертирам через своих людей в советских органах скрываться от красных карателей и советской власти, отправляя их в леса на сборные пункты антоновской армии. Одним из самых крупных таких пунктов были так называемые Трескинские луга в одноимённой волости Кирсановского уезда. К лету 1919 года дезертиров собралось там до двух тысяч человек. Антонов понимал, что это неоценимое пополнение его партизанской армии, но понимал он и что убедить их вновь взять в руки оружие будет не так просто. Здесь его невнятного красноречия не хватит. Тут нужна убедительная риторика Ишина. Да тот и сам это чувствовал. И вновь вся верхушка оседлала коней и направилась в Трескино: Александр и Дмитрий Антоновы, Пётр Токмаков, Фёдор Подхватилин и Иван Ишин. Летучая дружина Устина Подберёзкина в этом походе была и личной охраной, и "старой гвардией", и аргументом убеждения новобранцев.
Когда Антонов со товарищи прибыл к месту скопления дезертиров, он первое время даже не понял, куда попал: там царило веселье, рекой лился самогон, играла гармонь-трерядница, под музыку которой и выстреливали свои частушечные куплеты бывшие солдаты-красноармейцы:
Митяй Антонов спрыгнул с коня, подскочил к гармонисту, повернул его к себе, а сам тут же глянул на окруживших его дезертиров и тоже выстрелил своим куплетом:
Ему тут же ответил давно небритый мужик средних лет в шинели солдата первой мировой:
Ответом ему был громогласный хохот.
— И такую мужичью армию коммуняки хотели повернуть против таких же мужиков, как и они сами? — Антонов переглянулся с Ишиным и Токмаковым. — Я думаю, они все будут нашими. Представляете, какая здесь силища?
У Антонова даже глаза заблестели. Ишин согласно кивнул.
— Да, мы не ошиблись в том, что прибыли сюда. Однако, заставить их обратить на нас внимание сейчас будет не так-то просто.
— Это мы уладим, — Токмаков спрыгнул на землю и глянул снизу вверх на Ишина. — Ты, Иван, главное, речь готовь.
После этих слов Токмаков куда-то удалился, словно растворившись в толпе. Прошло около получаса прежде, чем он вернулся. Антонов всё это время сидел в седле, не решаясь по каким-то своим соображениям спуститься на землю, в то время, как Ишин с Подхватилиным, Подберёзкиным и его дружинниками уже давно спешились и стояли чуть поодаль, внимательно и с интересом наблюдая за происходящим. Здесь были даже бабы: молодые и средних лет. Очевидно, жёны, подруги и матери прятавшихся от советской власти дезертиров. Они тоже поддались общему веселью, даже пытались танцевать со своими подвыпившими дружками или мужьями.
Токмаков подошёл к Антонову, схватил его коня под уздцы, Антонов наклонился к своему соратнику и тот что-то негромко ему сказал. Антонов удовлетворённо кивнул и, наконец, спрыгнул на землю. Токмаков повернулся назад и махнул рукой кому-то из толпы. Оттуда тут же вышли три здоровых мужика, один из которых, судя по выправке, был явно офицером.
— Полковник Богуславский! — представился тот, кто показался Антонову военным, и Антонов был рад, что не ошибся в своей наблюдательности.
— Косовы! — коротко бросил один из двух мужиков, подошедших вместе с Богуславским.