- Что еще?
- Завтра караван из Турфана начинает торги в Кеше.
- Еще?
- Она будет там.
- Она прибудет в Кеш?
- Да, Тимур, да. У меня чешутся руки. Завтра она будет наша.
Но Тимур, полагая, что на этом деликатную беседу можно закончить, резко поворачивается, взглядом подзывает к себе Сардара:
- Я надеюсь, Сардар, на знания кузнеца Гуляма, я верю, Сардар, в твое усердие!.. И в твое, Чеку.
- Но волки ходят стаями, я один.
- А меч!? А твой лук!?
- Я один стою стаи волков — наконец-то ты оценил меня, – восклицает восторженно и откровенно хвастливо Чеку.
- А ты меня, – говорит Тимур.
Тимур подводит друзей – сотников к краю проема в галерее: там продолжается тренировочная суета.
- Вот наша стая! – молвит Сардар. – Готова перегрызть любому горло!
- Молю Аллаха, — говорит задумчиво Тимур, — чтобы среди них не оказалось ни одной “газели”
Кеш. Большие толпы людей у прилавков, на которых разместил свои товары караван из глубин Восточного Туркестана. Масса молодых людей, в центре выделяется человек с роскошными усами и окладистой бородой, который говорит полушепотом стоящим рядом с ним людям, показывая взглядом на новых посетителей, словно комментируя:
- Вот… явились… этот в белом тюрбане – брат ее… эти – родственники Саллеха… Ах! Шакал не успел жениться, а уже явился с охраной!... А вот – внимание! Внимание! – Кажется, одна из этих птичек… она… Но почему обе в одинаковых платьях!? Почему!?...
Мужчина с роскошными усами и окладистой бородой в недоумении. Но вот одна из двух девушек на миг – другой приподнимает чадру, стараясь разглядеть товар – образец великолепного шелка, и этого мгновения оказалось вполне достаточно, чтобы мужчина с роскошными усами и окладистой бородой в волнении едва не воскликнул:
- Она!
Далее события разворачиваются так. Молодые люди вклиниваются в группу посетителей, незаметно оттирая от девушек мужчин – их охрану. В какой-то момент один из молодых людей “гневно” набрасывается на “охранника”:
- Господин вы грубо толкнули меня.
На что следует не менее гневный, на этот раз искренний, ответ – начинается перепалка, а затем и всеобщая потасовка. Другая часть молодых людей еще дальше оттесняет девушек, а затем, подхватив их на руки, исчезают с ними в толпе…
Небольшое помещение. У стены, прямо на полу, рыдая, сидят знакомые нам девушки в чадрах. Рядом – несколько молодых (и тоже знакомых нам по предыдущему эпизоду) людей. Вот к плачущим девушкам подходит, садится перед ними на корточки человек с роскошными усами, говорит:
- Я не убийца, не разбойник – я доблестный воин из гвардии эмира – не бойтесь, откройте ваши… благоухающие лица! Я должен убедиться, что одна из вас очаровательная… Жамбы…, а вы… — кто из вас Жамбы?
Одна из девушек решается приоткрыть чадру – перед усатым и бородатым мужчиной возникает лицо знакомой девушки.
- Вы… вы Фатима из… нашего кишлака барласов!? – не на шутку взволнован мужчина с роскошными усами и окладистой бородой.
- Да, последние годы мои прошли среди барласцев, господин.
- Я вас впервые вижу, — продолжает всхлипывать девушка по имени Фатима.
- Я… Чеку! – продолжает мужчина. – Смотрите!
Мужчина сдирает с себя усы и бороду и действительно преображается в Чеку Барласа.
- Чеку! – удивлена на этот раз девушка Фатима. — Но зачем…
- Зачем все это? Скоро птички узнают откуда корм.
Потерпите… Не бойтесь. Вас будут содержать в золотой клетке. Вам будут подавать сладкий щербет… лучших сортов халву… О фруктах, шелках молчу…у вас будет настоящая райская жизнь!... А сейчас ответьте: кем приходится… эта… подруга?
- Она моя госпожа.
Сочла необходимым открыться на мгновенье, словно желая продемонстрировать себя, и вторая девушка.
- Не надо нам райской жизни – я требую, Чеку, отправить нас домой!
Чеку Барлас неожиданно преображается в голосе его звучит металл:
-Это невозможно, уважаемая госпожа Жамбы… Убедительно прошу не отказываться от райской жизни!
В ответ раздается дружный рев девушек.
За дастарханом двое – Хусейн и Тимур.
- Ну, вот и наступает пора прощания, — произносит Хусейн, за этот год ты стал мне настоящим другом, разве не так?
- Истинно. Но почему «прощание»? Я, надеюсь, что судьба сведет нас вновь, — говорит Тимур.
- Судьба подобна капризной женщине: где и с кем она сведет ведомо одному аллаху.
- Я верю, что мы останемся друзьями, а где свидимся – здесь ли, в Кеше, Самарканде, или твоих землях… в Кабуле, Балхе ли – это не существенно и значимо. Подойдем к окну, — они встают, подходят к окну – там, за окном отчетливо виден караван Хусейна, готовый тронуться в путь. — Существенно, что я уезжаю, но существенно и то, что ты остаешься при моем деде, отце, как мой друг… Свидимся здесь – одно, у меня, в Кабуле или Кундузе — другое…