В небольшом помещении, образовав кружок, на деревянной тахте сидят мужчины. Их сравнительно немного, среди них – и знакомые нам люди, которых мы перед этим видели у гадальщика, а раньше на охоте – товарищи Саллеха. Но главное здесь же и сам Саллех. Судя по лицам, здесь идет непростая дискуссия.
- Я согласен: да, южане топчут нас, северян! – говорит один из заговорщиков.
- А что Эмир Казанган делает с Мавераннахром: Афганистан отдал внуку, а этого… молокососа… — молвит третий
- Барласца Тимура... – подсказывают тому.
- Да, племянника Хаджи Барласа… сделал тысячником, отдал в жены внучку, а завтра – не приведи Аллах! – И темником… Помяните, мое слово.
- А Саллеху… наследнику почтенного… темника Боролдоя, отказывает во всем это противозаконно! – восклицает другой, — Саллех, разве я не прав? Скажи! Если не прав, пусть отсекут мне язык.
Все смолкают в ожидании выступления Саллеха и тот, не заставляет себя ждать – медленно, но, четко подчеркивая едва ли не каждое слово, произносит:
- Никто из нас не станет отрицать: эмир Казанган на этом не остановится – остановить его можем только мы…
- И только смерть! – поддерживает Саллеха его товарищ, — кто думает иначе, пусть выскажется сейчас. Здесь.
И снова воцаряется напряженное молчание.
С места поднимается в конце помещения человек, которого мы в предидущем эпизоде видели у ворот напротив гадальщика – хозяин жилища произносит:
- А сейчас высокочтимые гости, прошу сосредеточить внимание на нашей скромной пище.
В центр дастархана ставятся чаши с традиционным угощением – пловом.
Тимур и его друг Сардар продолжают проход по базару, идут вдоль мясного ряда, где выставлены туши животных, их внутренности… останавливаются перед необычной пирамидой из десятков опаленных бараньих голов. Продавец – мясник явно доволен.
- Ну, как нравится?
Тимур смотрит на осклабившегося в улыбке продавца, молча идет дальше, но какая-то сила заставляет его обернутся и взглянуть на необычную пирамиду из опаленных бараньих голов, на самодовольное лицо мясника… — спрашивает у него:
- А тебе?
- Красиво, — откровенно любуется тот, продолжая улыбаться. – сам придумал!...
- Мы почти у цели, Сардар, — говорит Тимур и наконец-то решительно идет вперед.
Мастерская кузнеца Гуляма. За работой кузнеца молча наблюдают, устроившись на лавке, Тимур и Сардар. Гулям кладет на наковальню раскаленное железо. Постучав по нему молотком, опускает его в корыто с холодной водой, отбрасывает заготовку и молоток и, вытерев пот, садится напротив визитеров.
- С чем пожаловал на этот раз сын Торгая – справиться о моем здоровье? А этот – твой приятель? Почему в таком одеянии? Тебя разжаловали? – начинает Гулям. – Ближе к делу!
- Это, — кладет Тимур руку на плечо Сардара, — наш человек.
- Я готов выслушать добрых людей.
- У меня к тебе дело, — берет из рук Сардара Тимур стрелу, протягивает ее Гуляму.
- Не понимаю.
- А ты подумай, дядя Гулям.
- А- а – а… Вот как!... Такие наконечники – не моя работа и…
- Что “и”?
- Пожалуй – что в Кеше и в окрестностях Кеша…
- Что “пожалуй — что”? – не терпится Тимуру.
- Я хочу сказать: у нас никто такие наконечники не изготавливает… Это так же ясно, как то, что сейчас перед вами сидит и говорит приятель твоего отца Торгая кузнец Гулям… Вот – смотрите, — Гулям подводит Тимура и Сардара к стене, на которой вывешена коллекция стрел, — это – моя работа… Это Абдуллы… Это – Латифа…
- Ни одной похожей?
Гулям отрицательно качает головой. Гости собираются уходить, но Гулям, почесав грудь, знаком останавливает их:
- Попробуйте заглянуть в карасуйские кузницы… Если, конечно, сочтете мой совет полезным.
Гости уходят, Гулям провожает их долгим взглядом… Затем, покачав головой, продолжает работу…
Разумеется, Тимур не мог игнорировать совет кузнеца Гуляма. Сардар побывал в маленьких мастерских далеко за пределами Кеша, беседуя с тамошними мастерами… С одним – этот что-то говорит Сардару, не отрываясь от работы…; со вторым – а этот качает отрицательно головой, перед этим внимательно осмотрев стрелу…; со следующим – этот, прощаясь с Сардаром, тоже отрицательно качает головой…
Тимуру снится странный, в какой-то степени, выдержанный в сюрреалистическом духе сон. Сначала привиделся… мясник, который… почему-то размахивая саблей говорил: “Власть? Вот она! Власть! Власть!...” Тимур поворачивал голову – и перед ним откуда-то возникала знакомая “пирамида” из опаленных бараньих голов… и снова – мясник, который на этот раз держал в руках не саблю, а голову… эмира!... А вокруг стояли… “охотники на газелей”… Тимур просыпается, видит: супружеское ложе… рядом сладко спящую Айджал… Вытирает со лба пот: слава Аллаху, что это был всего – на всего сон… Оставляет ложе и начинает лихорадочно одеваться. Просыпается встревоженная Айджал: