К воротам Мухамада, мужа Туркан, опираясь на посох, приковыляло некое диваноподобное существа. «Существо» постучало в ворота – в щелочке с той стороны показались встревоженные глаза стражника:
- Что тебе надобно, божий сын?
- Мне бы, добрый человек, чашечку горячего чаю. – Не откажете в любезности.
По ту сторону слышится голос другого стражника:
- Что он просит?
- У него просохло горло …
- Стало быть, просит воды.
- Если бы – ему подавай чаю!
-Чаю? А может дать чаю с щербетом? С халвой?... Эй, странник, а не желаете чаю с пловом с жаренной перепелятиной!?
- Меня, добрые люди, замучили жажда и голод. Плов, да еще с жаренной перепелятиной – это как раз то, о чем тоскует, — да простит ему Аллах! – мой желудок…
- Прочь! Прочь, богохулец! Иди в харчевню, там тебе дадут все, что пожелает твой желудок!
Стражники весело смеются.
- Добрые люди, я сыт от ваших слов. Примите мою благодарность… А сейчас будьте добры попросите сюда, к воротам… Чеку… барласца… сотенного из Кеша!
Стражники, судя по шумам по ту сторону ворот, в замешательстве…
Двор Мухамада. В глубине его (в присутствии своего непременного напарника) Чеку учит мальчика Хамида военному искусству, на лице Чеку шрам – свидетельство его недавней бурной деятельности.
- Ну-ка повтори, что, мальчик, задержалось в твоей голове?
- Тысяча Тимура непобедима! – чеканит мальчик Хамид.
- Еще?
- Чеку – лучший воин в тысяче непобедимого Тимура!
- Еще?
- В сражениях нельзя оставлять в беде товарища!
- Атому, кто сделал наоборот?
- Смерть!
Чеку явно доволен.
- А теперь повторим, чему научились твои руки… Держи! – Чеку подает мальчику Хамиду, сняв со стены, саблю. – Руби меня! Не бойся!...
Мальчик после небольшого колебания делает взмах тяжелой саблей – Чеку играючи, ловко отражает удар, да так, что сабля мальчика оказывается на земле…
В этот момент к ним подбегает стражник.
- Чеку просят…
- Кто!?
- Неизвестный!
Чеку вместе со стражником следует к воротам, смотрит в щелочку, и увидев по ту сторону «существо», недовольно восклицает:
- Что понадобилось этому… попрошайке!
- Добрые люди, мои глаза страждут лицезреть великого воина…
- Ну, я великий воин, — смягчается Чеку.
-…Чеку – барласца, который один легко справляется с сотней!
- Ну, я… — продолжает Чеку, но, осененный неожиданной догадкой, удивленно восклицает: — Тимур!
Вход в ворота немедленно открывают. Входит «существо», которое действительно оказывается Тимуром. Стражники, каясь, подают на землю. Тимур бросает на руки опешившего Чеку один за другим атрибуты маскарада. На шум прибегает и повар Акрам. Тимур зорко и серьезно оглядывает двор, затем – людей, замерших в ожидании. Останавливает взгляд на Чеку – говорит жестко:
- Произнести твое имя – значит открыть любую дверь в Самарканде – так?
- Будь уверен, Тимур, я сменю стражу – сюда не проникнет ни одна мышь, — выпаливает в ответ Чеку.
Стражники в ужасе, Тимур же, напротив, несколько смягчается, произносит, обернувшись к Акраму:
- Меня не мучает жажда, я не голоден, но от хорошего плова не откажусь.
- Будет исполнено, госп… господин посланник великого эмира, — говорит Акрам – ваше желание будет исполнено!
- Тимур! – в глазах Чеку светился прямо-таки детская восторженность.
- Тимур! – докладывают Мухамаду.
В дверях появляется Туркан.
- Тимур!
За семейным дастарханом — Тимур, Мухамад, Чеку, поодаль, соблюдая «дистанцию» — Туркан. На дастархан Акрам самолично ставит блюдо с пловом.
Идет неспешная беседа.
- У вас, – обращается к Мухамаду, Тимур, — вся жизнь прошла в Самарканде…
- Не только моя, но и моих родителей… родителей моих родителей…
- Самарканд вы знаете как никто другой, — продолжает Тимур.
- Самарканд они знают не хуже своего дома, — вклинивается в разговор Чеку, но, встретившись с жестким недовольным взглядом Тимура, считает за благо отступить в тень.
- Самарканд и есть мой дом, — произносит, тщательно подбирая слова, Мухамад.
- Отлично. В таком случае не откажите в любезности просветить меня…
- Буду рад поделиться своими знаниями.
- Градоначальник Джамаль считает, что город не в состоянии набрать и содержать тысячу воинов…
- О, этот… кривой Джамаль! Змея с грязными руками!