Перед охотниками – панорама: узкая и достаточно ровная долина, вытянутая вдоль реки, с ложбиной сбоку. Долина с обеих сторон как бы зажата уступами лесистых холмогорий…
А вот к одному из укрытий подъезжают пятеро вооруженных людей, привязывают коней, удобно устраиваются с луками… Вид долины отсюда, из укрытия, не менее впечатляющий…
Устроитель охоты показывает рукой на боковую ложбину вдали:
- Оттуда начнется гон…
Охотники молча и сосредоточенно вглядываются вдаль… Еще более сосредоточены «киллеры» — лучники…
Вдали – нарастающие шумы (улюлюканья, выкрики)… Вот из ложбины в большую долину выбегают олени…
Устроитель охоты взмахом руки дает старт охоте.
- Пошли! – весело и азартно кричит Казанган.
Огромная группа охотников врывается в долину. В бешенной скачке смешались Казанган… Абдаллах… Хаджи Барлас… Саллех… вспененные морды коней… оленей – газелей… Цоканье копыт о каменистую почву… выкрики людей… лучшая лошадь, разумеется, под эмиром Казанганом – он, Казанган, забыл об осторожности. Вырывается вперед… в полной готовности и киллеры… Охотники все ближе и ближе. Вот они почти рядом. Тетива луков натягиваются до предела, а у двух киллеров приведены в исходное положение арбалеты – в прицеле их скачущий впереди эмир Казанган… А вот стрелы пущены. Мгновенье – другое и эмир Казанган странно припадает к седлу, роняет лук. К нему, вовремя опомнившись, бросаются соратники, хватают за повод коня… Вокруг смертельно раненого эмира скучились остальные охотники, лица их, в том числе и Саллеха, полны сочувствия, сострадания, сожаления, т.е. всего того, что испытывают люди при потери любимого человека. И здесь – печать нескончаемых придворных интриг в смеси с ханжеством. Правда, кое – где в этой «банке скорпионов» можно увидеть и всплески искренних чувств. Кое-кто из свиты замер в поклоне перед плачущим… Абдаллахом…
- И этот… ребенок… сопляк… станет эмиром великого Мавераннахра! – говорит язвительно Байан Сулдус.
- Почему «станет» — он уже стал им, — не менее осуждающе вторит тому Хаджи Барлас, — Смотрите!
К плачущему подходит глава канцелярии:
- Каковы ваши указания, …высокочтимый эмир!...
Однако горе Абдаллаха безутешно, он по-прежнему плачет… А протыканное стрелами тело Казангана накрывают покрывалом…
В «приемной» эмира… Абдаллаха знакомая нам суета «очередников», среди которых знакомые лица: Хаджи Барлас, Байан Сулдус и, главное, Саллех с дружками. К ним выходит глава канцелярии, который тут, на глазах у всех, вручает гонцу свернутую в трубочку бумагу:
- Повеление всемилостивого эмира Абдаллаха: скачите в Самарканд! Повелевается тысячнику… Тимуру сыну Торгая вернуться в Кеш и немедленно предстать перед очами нашего всемилостивого эмира Абдаллаха – да поможет вашим усилиям всевышний Аллах!
Гонец кланяется, пятясь, выходит. Глава канцелярии раскланивается с «очередниками», обменивается загадочными взглядами с… Саллехом…
- Ваши надежды стать темником, уважаемый Саллех, и тем самым унаследовать на деле славу отца, кажется сбываются, — говорит Саллеху один из «очередников», щеголеватый молодой человек.
- С помощью всевышнего Аллаха, — отвечает Саллех и тут же оборачивается к стоящему неподалеку главе канцелярии.
- Вас, уважаемый Саллех сын высокочтимого Боролдоя, эмир намерен принять вместе с тысячниками по прибытию из Самарканда тысячника Тимура сына Торгая, — говорит глава канцелярии, бросив на Саллеха заговорщицкий взгляд.
- Вы сказали: «по прибытию тысячника Тимура»?
- Вы не ослышались – я именно так и сказал: «по прибытию тысячника Тимура»…
Внимание «очередников», разумеется, откровенно приковано к беседе главы канцелярии и Саллеха…
Одна из ям (почтовых учреждений) между Кешем и Самаркандом. Во двор врывается (из 9-10 человек) группа всадников во главе со знакомым гонцом. Навстречу всадникам – гонцам выходит встревоженный хозяин. Гонец показывает бляху:
- Именем эмира! Немедленно коней! Живее!
Всадники спешиваются, садятся на свежих коней, заранее заседланных, готовых к следующему стремительному конному переходу. Всадники выезжают из двора…
Самарканд. Тимур с ближайшими соратниками. Перед ними – гонцы.
- Вам, доблестный Тимур, послание всемилостивого эмира Абдаллаха с пожеланиями вечной любви и дружбы, — молвит гонец, протягивая Тимуру послание.