- Разве поторопить время не в наших силах? – говорит «глубокомысленно» Абдаллах. – Кеш и… Самарканд – разве выдержит сравнение общипанный наполовину дрозд с набирающим высоту лебедем?
- Но гнездо дрозда – гнездо и Хаджи Барласа. Захочет ли он, чтобы это гнездо было разорено?
Абдаллах долго молчит, а затем молвит и в его словах мы слышим едва ли не по-детски неприкрытые флюиды искренней тревоги:
- Я долго живу в Кеше, сын мой, но он для меня большая загадка. Сейчас тем более… И дело, конечно не в пении перепелок – скажу откровенно: здесь, для меня, каурнасца, нет гарантии… ну, этого… спокойствия…
Хаджи Барлас, Байан Сулдус с соратниками, среди которых мы видим и… Саллеха. Перед ними Тимур.
- У меня нет секретов от моих друзей – выкладывай, не опасаясь, дорогой племянник, с чем ты пожаловал ко мне, по велению кого?
- Я буду говорить от себя, но и… от имени всемилостивого эмира Абдаллаха.
- Все слышали, мой дорогой племянник Тимур сын Торгая говорить от имени… этого… эмира Абдаллаха – слышите – э-ми-ра!...
На лицах сторонников Хаджи Барласа и Байана Сулдуса появляются иронические улыбки.
- Что повелел сказать мне этот любитель птичек? – продолжает Жаджи Барлас и его слова вызывают взрыв веселья. – Этот знаток роз? Этот слюнтяй? Хотя я догадываюсь о чем. О переносе столицы в Самарканд?
- Да, об этом и о другом.
- Говори. Здесь свои.
- Эмир просит передать вам, дядя, и вам, достопочтенный Байан Сулдус, свое искреннее чувство любви; он желает, чтобы между ним и вами всегда царили мир и добрые деяния!
- Слышали! – Хаджи Барлас окидывает взглядом своих сторонников. – Он нас любит! Меня… тебя, Байан Сулдус… Тебя, Саллех сын Боролдоя… тебя… тебя… всех нас! Вы довольны? Вот что скажу на это: не быть миру, пока Абдаллах не покинет Мавераннахр! Я прав, господа? – вопрошает Хаджи Барлас. – Я прав, Байан Сулдус?
- Не быть миру! – отвечает тот.
- Наплевать на его любовь! – солидарен с Хаджи Барласом Саллех сын Боролдоя.
Тимур обескуражен, он не очень-то надеялся на успех, но что бы миссия его завершилась – такое не могло присниться и в самом плохом сне. И все-таки, несмотря на это, он старается держаться, как подобает представителю эмира.
- А сейчас, господа, позвольте мне поговорить с племянником наедине.
Хаджи Барлас берет под руку Тимура, и они удаляются под пристальными взглядами противников эмира Абдаллаха.
Вот они медленно шагают у городской стены.
- Надеюсь, ты убедился, что этот… как ты называешь, эмир…. Твой тесть… наш кум Абдаллах жалок и смешон.
Тимур молчит.
- У него нет ничего, кроме сладкоголосых птичек и твоей … тысячи… его поход в Хорезм – позор и только!...
Тимур молчит.
- Ты видел своими глазами, какие орлы с нами…
Перед глазами Тимура – панорама лиц – противников, с которыми он только – что встречался. Причем, при каждом упоминании «орла», Тимур старается восстановить в памяти его облик. Между тем Хаджи Барлас называет Байан Сулудса… второго… третьего…
- Один Саллех сын Боролдоя чего стоит! Настоящий воин! Убежден: он займет место отца!...
При упоминании Саллеха в памяти Тимура всплывает воспоминание: он, Тимур, с Чеку Барласом, протягивают сельскому кузнецу, до сих пор нам незнакомого, две стрелы. Тот, внимательно осмотрев, возвращает их со словами: да это моих рук изделия для… важного господина из Кеша… сына Боролдоя… Саллеха…
Вслед затем – другое воспоминание: при свете факелов предстает облик… убитой Жамбы!...
И это – голос Хаджи Барласа:
- Ты не ответил: с кем ты, мой племянник?
- Я служу эмиру Мавераннахра, дядя!
- А интересы барласевцев… нас, северян,… я… твои родичи? Или тебе дороги новые родичи?
- Я ответил, дядя.
- Значит, мы враги?
- Я ответил, дядя! – говорит тихо, но твердо Тимур. – Я поклялся эмиру. Я обязан держать слово, дядя, именно потому что я барласовец, дядя.
Базарная площадь Кеша кишит людьми. Чеку (в гражданском) с приятелем и мальчиком Хамидом медленно продираются сквозь толпы людей. Взрыв хохота где-то неподалеку заставляет наших героев остановиться… Что это? Минуту – другую они буквально протискиваются вперед. И – вот! Перед ними на самодельной «сцене» самостийные «артисты» забавляют зевак кукольным представлением. И – каким!? Одна из кукол имеет большое сходство с эмиром Абдаллахом. И вся сценка, как сказали бы сейчас, антиэмировская. Суть сатиры кукольников – мягкость натуры эмира, любовь его к птичьему пению в ущерб государственным занятиям, ненужный поход в Хорезм, стремление перенести столицу в Самарканд – нечто, объединяющее все названное в единое. Словом, есть от чего веселиться зевакам базара… Чеку удивлен неприкрытой критике эмира… А вот, трое наших героев у другой толпы зевак, где некий мужчина – это напоминает современный Гайд-парк и подобные тусовки – во всю расхваливают Хаджи Барласа.