- Что успел сказать умирающий мусульманин? – спрашивает один из них.
- Ничего, — следует ответ.
- Ни слова?
- Это барласовцы! Это их рук дело…
- Барласовцы…. барласовцы, вам нечего больше сказать… — старец явно недоволен. – И безмозглая женщина скажет – не уйдет далеко от истины – барласовцы! И все-таки, укажет, кто из них…
-Имя его… что-то на «Т», — вставляет один.
- И на «Д», — поспешно добавляет другой.
И снова воцаряется пауза, которую нарушает старец:
- Ясно: это из тех, кто умеет натянуть тетиву лука… Взрослые мужчины…
- Нет! Нет! – вдруг вскакивает с места юноша, который выделяется среди других не только молодостью, но и статью, благородными чертами лица…
Люди медленно оборачиваются к нему…
- Ты знаешь кто?
Юноша считает за благо отмолчаться.
К вершине медленно поднимаются двое юношей. Один из них тот, с которым мы только что познакомились в предыдущей сцене, у старца.
- Ты думаешь, что это сделал Долон? – спрашиает у него товарищ.
- Нет, не Долон. Помнишь, скотный базар на окраине Самарканда. Помнишь парня, который глотал слюни при виде игреневого коня?
Товарища наконец-то осенила догадка:
- Ты думаешь, что это дело рук молокососа? Ты этому веришь, Камарадин?
- Мы все когда-то были молокососами, мы все когда-то держались за сиськи матери.
- Но мы тюрки, а не барласовцы! И наш тотем – волк!
- Хорошо, пусть будет так – это не имеет большого значения. Барласовец — тот же тюрок! Мусульманин! Он также верен принципам Ислама!
- А что имеет значение?
- То, что он умеет натянуть тетиву лука – вот что!
- И все?
- Нет не все, Садридин. Важно то, что я узнал этого человека…
- Ты знаешь, кто он?
- Да, его зовут… Тимур! Ты хорошо слышишь?
- Значит, все-таки…
Камарадин воздевает руки, сжатые в кулак, кричит, почти впав в транс:
- Тимур! Будь проклят! Клянусь, я найду тебя и ты ответишь за сое злодеяние!...
На узких улочках кишлака барласовцев редкое оживление: по ним герои-пастухи, гонят “вражеский” табун… Среди погонщиков лошадей – знакомые туркмены…
- Идут! Идут! – слышится отовсюду.
На улочки выбегают люди и, конечно, в первую очередь дети.
- Едут! Едут!
К заборам устремились женщины, пожилые и девушки; из-за заборов их головы напоминают головки подсолнухов.
Обмениваются свежей информацией старухи:
- Говорят, вражья стрела сразила Долона сына Эренжена.
- А сражение возглавил сын Торгая.
- Тимур?
- Да, он. Вот тебе и мальчишка!
Какой-то молодой человек выкрикивает: “Хвала Тимуру!” “Хвала барласовцам!”, его одергивает пожилой мужчина: — “Тихо! Придержи язык за зубами – тебя слышат!” – он кивает в сторону человека, который действительно с болезненной подозрительностью глядит на них.
А между тем по ту сторону глиняного забора происходит вот что. К Тимуру подъезжает Чеку, говорит:
- Ах, как на тебя смотрит Жамбы!
- Какая из них Жамбы?
- Ты не в состоянии отличить среди обыкновенных камешков прекрасный лал!...
Но и без подсказки приятеля Тимур – а он довольно резко своей статью, излучающей ауру настоящего богатыря-молодца, выделяется среди своих товарищей…
- Ну-ка, мигом отсюда! – отстраняет от стены девушек некая дородная тетенька. – Марш! Марш!...
Все (также весело) отпрянули от забора в глубину двора. Кроме одной, очаровательной Жамбы, которая, не в силах скрыть свои чувства, смотрит на уходящий вглубь улочки табун, вернее, на одного из погонщиков – на Тимура. Тот также как бы под гипнозом глаз девушки оборачивается. На какое-то мгновение их взгляды встречаются. Впервые. И такое впечатление, что для них это самое сладостное, чарующее мгновенье…
- Какие у нее прелести – у меня текут слюнки! – говорит Чеку.
Тимур оборачивается, однако за забором уже никого нет.
- Не забывай, что этот замечательный лал специально богатые родители готовили для… Долона… А может быть для Саллеха…
- Закрой свою пасть шакал! – говорит Тимур и с нарочитой серьезностью бьет приятеля камчой по спине…
- Ой! Ой! Убивают лучшего джигита из барласовцев! – в тон подыгрывает Тимуру Чеку, разумеется, ничуть не обидевшись.
А там вдали по-прежнему слышаться (постепенно, правда, затухая) ликующее: “Едут!” ”Едут!”…
Тимур, Чеку и другие барласовцы.
Чеку преподносит Тимуру мешочек с монетами:
- Это плата за лошадей…
Тимур долго перебирает в ладонях монеты, внимательно, явно размышляя, смотрит в глаза Чеку, смеется. Следом смеется и Чеку. Но вот оба как бы разом умолкают и Тимур спрашивает тихо:
- Что делать с… этим?