Теперь я всё чаще бывал у Сергея на работе, чем дома или в школе. И так продолжалось полгода. Сергей сунулся однажды узнать, но ему чётко дали понять: «Раньше надо было думать, а кормушка не твоя, нечего тебе здесь делать».
А потом был суд, по решению которого мне дали три года. Честно говоря, я не помню всего, что было на суде. Сидя за решёткой, я смотрел на происходящее, как на спектакль. Тамерлан Бадоев из подающего надежды спортсмена, оказался преступником. Мать и Сергей сидели вместе на лавочке и смотрели перед собой, и слушали приговор. подняв только на мгновение глаза, я встретился взглядом с Леонидом Степановичем. Он сидел на скамейке, руки были сжаты в кулаки. Я не мог выдержать его взгляда, а он только головой покачал.
Глава 3
Глава 3
Кто ни разу не был за решёткой, никогда не ощутит всей прелести жизни. И если раньше могло показаться, что в свои пятнадцать ты многое видел, тебя как щенка начинают учить и воспитывать по-своему. Сначала тебя как собаку пихают в камеру, и поездом везут до места назначения. А это как минимум суток трое. Наедине с собой и охранником. Все личные нужды, прием пищи, по расписанию. Разговаривать было бессмысленно. Для конвоиров мы не были людьми, уголовники, груз, за сохранность которого они отвечают.
А впереди уже виднеется «новая» жизнь. На огромной территории выстроены помещения барачного типа. Однотипные, кирпичные стены, красные железные крыши, и окна с решётками. А по всему периметру серый бетонный забор с колючей проволокой. Четыре барака, выстроенные в ряд, друг за другом — казармы со спальными местами. В каждом помещении стояли двухярусные, металлические кровати и тумбочки рядом. В одну из обязанностей воспитателей, было проверять наличие или отсутствие в них запрещёнки. Сладости, чай, кофе, сигареты, карты — если находили, изымали, а хозяина наказывали.
Порядок в бараках наводили сами. Но не все. Для этого были «рабы» - низшие, которые не заслужили ничего, кроме, как прислуживать остальным.
Один барак был обустроен под столовую, где наравне с работниками работали и мы. После лазарета, считалось вторым козырным местом.
Любого человека можно сломать. Вопрос только в том, что сломается ли он. Сначала новеньким рассказывали о порядках, а для закрепления показывали, что бывает, если любой из нас пойдет против системы. И вот, как только прозвучал отбой, и в помещении вырубили свет, я услышал шорохи возле своей кровати. Чуть привыкнув к темноте, я увидел троих. Крикнуть ничего я бы не успел, носок в качестве кляпа - и я нем. Остальные двое попытались зафиксировать меня с двух сторон. «Меня либо покалечат, либо убьют» - пронеслось в голове, когда меня стали душить. Реакция, или мышечная память была мгновенной: ударом ноги я убрал преграду слева и справа. Больше всех досталось смельчаку, попытавшему меня убить. Воткнув всё тот же носок ему в глотку, стал наносить удар за ударом. В этот момент я был похож на машину убийцу.
- Разошлись! – на тусклый свет лампочки вперед вышел парень лет семнадцати. Он бы выше меня на две головы, сутулый и очень худой. А над левой бровью красовалась татуировка «Спаси и сохрани» – Давай тогда знакомиться.
- Я посмотрю, вы гостеприимные.
- А как ты хотел? Не каждой швали у нас место. Я Вася, погоняло «Синька», татухи люблю и прибухнуть. Отсюда и погоняло. Будешь меня слушаться и жизнь твоя будет прекрасной.
- Вариант, если не буду послушным мальчиком?
- Наше гостеприимство ты видел.
- Замётано. Меня Тимур зовут, погоняло Боксёр. С детства боксом занимался.
- Сюда за что попал?
- Я не у прокурора, чтобы статьями разбрасываться. Кулаками махал, да и не добил одну сволочь, а надо было, - я продолжал стоять в кругу «воспитателей». – На мне бабки решили сделать, но не получилось, муж матери слишком правильный оказался, деньги не отдал.
- Так все мы тут, несправедливо обиженные. Не ссы. Пошли, чайку погоняем. Так я официально стал вторым лицом в бараке. Пацаны Ваську уважали и боялись. Несмотря на то, что он был младше меня на год, жизнь его здорово потрепала.
Мы часто после отбоя, сидели и разговаривали по душам. Настолько мне было интересно см ним. Как оказалось, Синька вырос в весьма благополучной семье, дом полная хата, достаток. Отец какой-то дипломат, мать вообще не работала, сидела дома и развлекала себя как могла: выставки, походы в рестораны с подругами, курорты. Сын был предоставлен сам себе. Я даже спросил его однажды, что при такой жизни ему не хватало.
- Понимаешь, у меня реально было всё. Но не было одного, внимания родителей. А как я мог обратить его на себя? Сам знаешь, чем хуже, тем больше.