- Обратили внимание?
- Обратили. Погрозили пальчиком, дали кому надо денег, мне дали, чтобы больше не лез к чужим. И снова забыли про меня.
- А дальше? – На тот момент я слабо понимал, как от прекрасной жизни, существования без нужды, можно страдать.
- Боксёр, ты как дитё малое. Сам разве не такой был? Дальше больше. В одиннадцать дорогу в ментовку знал с закрытыми глазами. Драки, кражи, всё больше по алкогольным магазинам. И бухла стащить, и сигарет и денег. Отец только деньги относил, мать постоянно встревала, как же так один единственный сынок.
- Повезло тебе с матерью.
- Кому как. Родительской любви я так и не дождался.
- А сюда как попал?
- Как и все, - Васька подлил кипятка и поставил передо мной. Несмотря на запрет на некоторые продукты, у нас в тумбочках всегда можно найти много интересного. Чаще всего Синька отдавал часть передачек от ребят воспитателям, охране. Но при этом никто не приставал со шмоном. Редкий случай, но нас всегда предупреждали. Молва о том, что Васька Синька теперь не один, и взял себе правой рукой молодняк, разнеслась очень быстро. Сначала это вызвало негодование: многие шестёрки возомнили себя героями. И просто решили пойти против системы. Но изменить то, что выстраивалось годами было уже не разрушить. Это произошло через пару недель, как Синька обозначил моё положение. Неожиданно для начальства, несколько бригад слегли в лазарет с отравлением. А так происшествие произошло в наше дежурство, и среди здоровых остались и Синька и я и ещё пару наших, тут же поступило распоряжение сделать нас козлами отпущения, по полной.
Сначала разъяснительную беседу с нами проводили воспитатели, капитан Лёвушкин и старлей Петров.
- Синька, ты хоть понимаешь, что тебе сидеть меньше года и такой косяк. Да Демидов рвёт и мечет, грозиться, что если не разберемся, и нам достанется. И у нас без вариантов. На улицу, да ещё с отметкой в личном деле, идти не хочется.
- Капитан, ты меня не пугай. Пуганым не был и не собираюсь. За своих пацанов отвечаю. Подстава это, чистой воды. Ну вот сам покумекай, нахрена мне своих пацанов до больнички доводить? Я что, на конченного похож?
- Можно мне сказать? - я вместе с Синькой и Пухлым сидели в кабинете. - Капитан, я здесь новенький, но пацанские понятия уважаю. Сам знаешь, кому у нас сладко, а кто здесь уши и глаза. Так вот, я не стукач, сами разберетесь, только не там ищите. Ищи в другой стороне. Это так. Для информации.
- Учить он меня вздумал, щенок, - капитан Лёвушкин стал покрываться пятнами. - Чего такой умный и здесь. Жил бы себе, как нормальный товарищ нашей страны и горя не знал.
- А тут ошибочка, гражданин начальник, нормально я как раз здесь живу. А там за проволочкой п****ц, а не жизнь.
За то время, что я начал общаться с Синькой, он много чего мне рассказа. И про порядки и про законы, по каким здесь живут. Так вот, эти воспитатели, честно говоря жизнь нам не портили. Свои. Так, если поработать сверхурочно, на благо колонии, или за успеваемость пожурить. Лёвушкин, лысеватый, грузный мужчина, который, если даже, что и случиться, догнать вряд ли кого сможет, вот уже много лет ходил в капитанах. Просто руководству нафиг не нужны были заморочки, с колонией, с нами. И уж тем более раздавать звания. Главное хорошая статистика. А если, что не устраивало, ворота всегда открыты. Старлей напротив, высокий, молодой, но на этом положительные характеристики заканчивались. Ума ему матушка природа не дала, и жил Алешенька исключительно умом своего папеньки. Ждал тёплое местечко в штабе.
- Вы бы не базар с нами вели, пустой, - Синька смотрел на старлея,- Мы все здесь с понятиями, каждый свое место не один месяц выбивал, а вот кто-то решил шороха навести. Ты пойми, Иваныч, - Синька не боялся переходить рамки. - Пока вы тут с нами, как с детским садом играете в гляделки, в соседнем бараке готовиться заварушка, от Мокрого пришла весточка. И что, опять на нас свалите?
Я не знаю де Синька научился так филигранно убеждать, но это подействовало. Не обошлось , конечно, без воспитательно-показательных мероприятий. Нас закрыли на неделю. Зато за это время, Демидов снова отличился перед вышестоящим руководством. Согласно рапорту, им было предотвращено ряд нарушений, среди заключенных. Виновные наказаны и понесли наказание. Мы вернулись в барак. Да, изменения коснулись и нас. Теперь, все знали, что тандем Синьки и Боксёра не просто слово, а сила, которая могла решить очень много. Смотрящие из других отрядов приняли меня, как равного. Тот же Мокрый, после нашего освобождения из одиночки, подошёл поздороваться: