На другой день, в субботу, посланники опять отправились к сеньору, как им было приказано; но он не вышел из шатра, так как чувствовал себя неважно. И посланники пробыли там до полудня, когда (Тамурбек) обычно выходил на площадь; тогда один из приближенных сеньора вышел к посланникам и сказал, чтобы они удалились, так как сеньора нельзя видеть, и они возвратились к себе.
В следующее воскресенье посланники опять пришли туда, где был сеньор, чтобы узнать, не позовет ли он их и не отпустит ли (домой); и пробыли они там довольно долго. А три мирассы, самые близкие к сеньору, когда увидели (испанских) посланников, спросили, кто велел им прийти, и сказали, чтобы удалились, так как сеньора нельзя видеть. Затем они велели привести того кавалера, что был приставлен (к посланникам), и спросили его, почему он их привел, и (даже) намеревались проткнуть ему ноздри, но он доказал, что не звал (посланников) и даже не видел их в тот день, и так избавился (от наказания), но всё же отведал довольно много палок. Так поступали эти мирассы потому, что сеньор был дряхл и весь его дом, люди и жены жили в тревоге. А те мирассы, что управляли его домом и составляли что-то вроде совета, не могли сами отпустить (их); они-то и велели сказать посланникам, чтобы они вернулись к себе и ждали, пока их не позовут.
(В то время как) посланники жили таким образом, что ни сеньор не присылал за ними, ни они не решались идти к нему, явился к ним один чакатай и заявил, что царские мирассы прислали его сказать, чтобы они готовились к отъезду на следующее утро, и что он отправится вместе с ними, с посланником султана вавилонского, с турецкими послами и с (посланником) Карво Томан Улглана (Тайзи-оглан). (Он также сказал), что они поедут вместе до Ториса (Тебриз) и он будет заботится, чтобы везде, во всех городах и селениях им давали еду и всё необходимое, предоставляли лошадей и прочее по повелению мирасс. А там их отпустит Омар Мирасса, внук сеньора, и направит каждого в свою землю. А посланники ответили, что сеньор их (еще) не отпустил и не дал ответа их государю королю и как (вообще) подобное может случиться. А он ответил, что об этом не стоит говорить, так как (всё) уже решено мирассам, и чтобы они готовились (к отъезду), как это делают другие посланники. Тогда (испанские) посланники отправились во дворец сеньора и обратились к мирассам, говоря, что сеньор сам в прошлый четверг сказал им, чтобы они пришли к нему, так как хочет переговорить с ними и отпустить (на родину), а теперь к ним пришел один человек и сказал от их имени, чтобы они готовились к отъезду назавтра, чему они были крайне удивлены.
Мирассы ответили им, что сеньора нельзя видеть, ни пройти к нему, что они обязаны ехать, как им было передано, и уже принято решение их отпустить. И (мирассы) это сделали так потому, что сеньор был очень болен, лишился языка и находился при смерти, как им сказали люди, знавшие наверняка. А их торопили потому, что сеньор был при смерти, и (хотели), чтобы они уехали раньше известия о его кончине, чтобы не рассказывали об этом в (прочих) землях, по которым пройдут. И несмотря на все доводы посланников мирассам, что им не следует ехать так, без всякого ответа сеньора к их королю государю, они отвечали, что об этом не стоит больше говорить, что в любом случае (посланники) должны отправиться и что уже назначили человека для сопровождения.
Так они пробыли тот понедельник, а во вторник, восемнадцатого ноября, мирассы прислали к ним с тем чакатаем, который должен был их сопровождать, четыре грамоты, по которым им в четырех городах, через которые они должны пройти, обязаны (выдавать) каждому лошадь. Этот (чакатай) сказал им, что они должны тотчас же уезжать. А (посланники) ответили, что не поедут, не увидев сеньора и не получив от него письма. Тогда он ответил, что, несмотря на их желание, они обязаны ехать. Таким образом, в тот день им пришлось выехать (из Самарканте), где они остановились, и перебраться в один сад, недалеко от города, вместе с послом вавилонского султана, который жил с ними, и со стражниками, которые должны были их сопровождать. Они сказали, что останутся здесь, чтобы подождать турецких посланников. И пробыли они в этом саду тот вторник, когда приехали, среду, четверг и пятницу. А в пятницу, двадцать первого ноября, все посланники собрались вместе и выехали оттуда, из Самарканте.