— Ну, а дальше что было?
— Мы спешили и за ночь уже успели спуститься, в долину Кобана. Сначала всё шло хорошо. Князь нас не обижал, но через полгода началась новая беда. Князь был женолюб. Мало ему было пленниц, он обижал женщин у своих крестьян. Подъедет ко двору. Положит шапку у ворот, и никто не смеет войти во двор, а он сам идёт в саклю к женщине, а муж молчи, — иначе голова слетит. Одна не стерпела. И всадила ему кинжал в бок. Её убили. Он едва выжил и опять за старое. Злой и глупый был человек. Очень нас раздражал. Сначала ми платили по 2 барана со двора, а затем он увеличил подать и потребовал 3 барана и телушку с семьи. Отец твой ходил к нему, просил не обижать. Князь его велел страже своей выгнать. Мы решили уйти.
В лесу на поляне мы устроили совещание. На нём присутствовал посланный нашим прежним владельцем дворянин. Старый князь просил нас забыть прошлое и вернуться, обещал брать с нас по два барана, а с бедных по 1 и обещал встретить нас на перевале и защитить от Кобанского князя.
Мы через посланца передали, что вернёмся, если он со всех будет брать по 1 барану: мы все бедняки и разорились по его вине. Если он не согласится на это и не защитит нас от дружины Кобанского князя, мы все уйдём в горы в Абазгию, в верховья Кодора. Князь согласился.
Была тёмная ночь августа. Светляки и звёзды горели во тьме; старики сказали: «добрый знак». А вышло наоборот. Стада ещё днём незаметно погнали к перевалу. Женщин и детей посадили на лошадей и отправили вперёд. Взрослых мужчин было 123. Твой отец был предводителем. Пятьдесят человек он посадил на лошадей и оставил в ауле, а остальные стали отступать, охраняя женщин, детей и стада. Так 365 человек шли часа четыре. Все спешили изо всех сил к перевалу, где нас должен был ждать старый князь с дружиной. На рассвете, когда «Большая гора» (Эльбрус) уже стала розовой, мы увидели внизу сквозь туман много людей, верхом: то гнался за нами Кобанский князь. Твой отец свой отряд в 50 человек расположил за скалами. Велел остальным сдать колчаны со стрелами, а самим спешить вверх вон к той седловине. Видишь её? Там убит твой отец и твой дядя, его брат».
Старый алан, дети мои, ваш двоюродный дедушка, вылил на пепел очага часть домашнего пива, которое сварила моя мать. Мы пили его из деревянных кружек с длинными ручками. Затем дядя бросил в огонь кусок баранины. Это было жертвоприношением духу убитых. После этого он продолжал свой рассказ. «Ну и гнали же мы! Женщины и дети на лошадях успели быстро уйти на перевал; скот отстал. Тем временем Кобанский князь был близко. Пятьдесят алан притаились за скалами и спешились. Дорога шла крутизнами по высохшему ложу дождевого ручья. Здесь был узкий проход и было удобно защищаться. Отец твой был умный человек: когда кобанцы подошли на выстрел наши дали залп из 50 луков. Мы хорошие стрелки — все 50 стрел попали в цель. Враги отступили, но затем, прикрывшись щитами, с мечами бросились, человек 300, на наших. Ещё 50 стрел полетело в них, и началась схватка. Наши отбили нападение. Тогда кобанцы пошли 8 обход, полчаса спустя мы услышали за своей спиной крики: «Сдавайтесь, дьяволы! Не то перебьём всех!»
G, что тут было! Как стадо баранов на волков, бросились мы на врага с мечами. Многих мы зарубили. Дрались час! Но сила одолела. Нас было 50, а их 300. Мы таяли, как снёс весной. Отец твой был убит. Твой дядя хотел тело его поднять, но и сам упал с рассечённой до кости шеей.
Мы были бы все истреблены этими кобанскими волнами, но тут с гор спустились сильные отряды старого князя, и кобанцы стали отступать. Тогда мы подобрали убитых и раненых... Мы возвратились опять на старое пепелище и опять живём, как жили... Видишь, как бедно живём. А князь Александр — не сеет, не жнёт, а стрижёт нас, как овец. Сколько овечьей шерсти, сколько скота, рабов отправляет он на берег моря!.. Тяжело жить нам, сын мой, — сказал старый мой дядя, дружески положив мне на плечо руку: — ты видишь сам, князья, как мечами, перекидываются нами. Ты знаешь, кровная месть у нас с кобанцами не утихает долго. Твой брат караулит и хочет убить Кобанского князя, виновника смерти твоего отца. Да, я забыл тебе сказать: мы храним в глубокой тайне, что старый князь, отец Александра, умер на охоте от заколдованной стрелы твоего дяди Инала, моего брата. Этого никто не знает, а ты должен знать. Инал мстил ему за притеснение аула. Тот был на охоте у перевала Марух. Инал выследил его, когда он с другими охотниками сделал под пихтой привал. Дядя твой подкрался, как барс к кабану, и пустил ему в грудь стрелу, а сам ловко скрылся. След его шёл к абазгам. Так и не узнали убившего. Стали думать, что это дело рук разбойников абазгов Маршани. Ты заметил, что Александр ненавидит абхазского владетельного князя Шиарасиа, который отказался узнать имя убийцы?..