Удостоверившись, что воскрешения Бака не ожидается, я вернула на места все телефоны, кроме подаренного Джеку, и пошла проверить его. Там, в ванной, он сидел в той же позе, в которой я его оставила, разве что голова опустилась на грудь и мокрая челка теперь свисала вниз, закрывая глаза. Я выключила воду и развернула полотенце, приглашая его. Затем я с нежностью и заботой насухо вытерла каждый дюйм его тела, пока он, поникнув, сидел на опущенной крышке унитаза. «Вот что тебе надо сделать», — обратилась я, сидя перед ним и вытирая ему ноги, как будто была уличным чистильщиком обуви, а он — джентльменом. «Ты подождешь еще полчаса после того как я уеду, потом наберешь «911». Могут возникнуть проблемы, если кто-то вдруг заметит, что скорая приедет через минуту после того как я отъезжаю. Когда они приедут, скажи им, что играл в приставку и нашел отца, когда вышел из комнаты». Холодные соски Джека, будто сосредоточенно сфокусированные маленькие глаза, смотрели на меня, в шоке от всей этой ситуации. Я вышла, чтобы подобрать в спальне Джека чистую одежду, и продолжала инструктировать его, повысив голос: «В такой смерти нет ничего противоестественного, так что они не станут задавать тебе слишком много вопросов. Ты ошарашен и охвачен горем. Максимум, они станут утешать тебя». Я направилась обратно в ванную с одеждой в руках, но прежде чем отдать ее, мне хотелось напоследок внушить ему необходимые указания, пока он оставался нагишом и чувствовал себя беззащитным. «И еще одну вещь мне нужно будет забрать — наш секретный телефон».
Я ожидала, что он ощутит себя преданным, начнет спорить, но ничего такого не произошло — он смотрел на диспенсер для туалетной бумаги и всем своим видом напоминал жалкого потрепанного воробья, которого окатили водой. Тем не менее, я продолжала свои инструкции. «В ближайшие дни тебя будет навещать множество людей, Джек. Наверняка, это будет очень тяжело в эмоциональном плане. Вероятно, ты захочешь позвонить мне, но ради нас обоих мы не должны контактировать до тех пор, пока все не уляжется». Неожиданно, застывший взгляд Джека ожил. Он зажмурился, потом издал низкий рев и со всей дури стукнул себя по лбу.
«Шшшш», — успокаивающе произнесла я. Я понимала, что нужно чем-то отвлечь его, дать что-нибудь, на чем можно заострить внимание. «Джек, слушай. Ты наизусть знаешь мой секретный номер?»
Он кивнул, схватившись руками за волосы и подтянув колени к груди. От этого его яички, одиноко опустившиеся на крышку сиденья унитаза, казались нечаянно выпавшими изнутри органами. «Хорошо. Через несколько дней, если ты будешь в состоянии пополнить счет, и никто не будет за тобой следить, ты позвонишь мне, примерно в пять часов. Запомнил?
Он кивнул. Я присела на край ванны, ожидая пока он встанет и оденется. Это заняло у него несколько минут, в течение которых он двигался как робот. Придя в спальню, он сгреб одеяло с кровати. Я проследовала за ним в коридор, наблюдая как он прикрывает тело отца. В этом было некое очарование: мертвое тело Бака сейчас было укрыто саваном, который много месяцев впитывал в себя мои вагинальные выделения и сперму его сына. Я приготовилась было начать говорить, но Джек сам прервал молчание.
«Я пойду убирать машину». Мы вышли, не включая ни одной лампочки. Я видела только очертания фигуры Джека, идущего впереди меня к парадному входу, до тех пор пока не свернула на свой путь, пролегавший к гаражу.
Я выехала из гаража на улицу и проехала мимо работающей на холостых оборотах машины Бака, отъехавшей на дорогу. В окнах дома миссис Паченко горел свет, но, вроде, никаких любопытных глаз из-за жалюзи не выглядывало. Несмотря на то что я не оглянулась на Джека, когда проезжала мимо, чутье каким-то образом подсказало мне, что он тоже не посмотрел мне вслед.
***
Увы, Бак оказался не единственным сюрпризом этого вечера. Когда я свернула на подъездную дорожку, полицейская машина Форда уже стояла у дома. Хотя я была слегка встревожена его ранним возвращением, все-таки было хорошо, что он сейчас не на дежурстве. Последнее, чего бы мне хотелось — чтобы Форд оказался тем, кто ответит на вызов Джека.
«Эй, я тут», — раздался голос Форда из задней комнаты. Войдя внутрь, я обнаружила, что вся мебель закрыта пластиковой пленкой, а сам Форд, стоя на стремянке, раскрашивает потолок незапоминающимся бежевым цветом. «Где ты была?» — поинтересовался он между делом. По его тону мне было понятно, что ответа он, впрочем, не ждет. Он был поглощен тем, ради чего вернулся домой так рано, и намеревался заняться этим прямо сейчас, независимо от того, отвечу ли я ему или промолчу. Но после событий этого дня я ощущала в себе уступчивость. «Сходила с девочками с работы перекусить».
«Вечер для дам», — продекламировал он, делая величественный вид. Кстати, про вечера. У меня снова новое расписание. Начиная с завтрашнего дня. С десяти вечера до шести утра». Было что-то тошнотворное в звуке скребущей по потолку мокрой кисти, лижущей его, будто язык крупного хищника свою добычу. «Довольно грубо, но я же пытаюсь делать все как положено, верно? Вот где я им нужен сейчас. Ну хотя бы мы сможем вместе обедать. В те дни, когда ты не обедаешь с девочками», — пошутил он.
От этих новостей, вкупе со знанием того, что теперь многое после смерти Бака изменится в наших отношениях с Джеком, к горлу подкатило чувство, что наступает идеальная эпоха для того, чтобы начать развязывать узлы. Вряд ли выйдет встречаться с Джеком, когда Форд будет постоянно торчать дома, даже если Джек еще год будет продолжать учиться в школе Джефферсона. Меня вдруг ударила в голову мысль, что теперь он, конечно же, будет жить с матерью. Хватит ли мне этого времени, чтобы достичь такого же уровня доверия с новым учеником? «Как бы то ни было, они дали мне сегодня передышку, чтобы выполнить поручения и все дела, а завтра я вступаю в команду ночных кровососов. Я-то уж думал, что начинаю подавать надежды в этой дыре». – Он махнул на бумажки с образцами разных красок, приклеенные к стене. – «Дымчатый беж для жалюзи. Тебе нравится?»
Я сглотнула, опасаясь что меня вырвет прямо здесь и сейчас. «Да, Форд», — справившись, выдавила я. — «Просто прелесть».
ГЛАВА 13.
Джек сломался и это было не изменить, хотя через пару недель его плаксивый безучастный тон, слава богу, исчез. Десять дней он не появлялся в школе. В конце уроков на второй неделе его отсутствия телефон в моей сумочке завибрировал.
«Я дома», — сказал Джек. — «В доме отца. Я тут один. Пожалуйста, приходи».
Это приглашение звучало так прекрасно, что казалось ловушкой, но либидо перевесило подозрения. У меня начала съезжать крыша, весь урок я пыталась угадать, какое белье одето на мальчиках, когда те вставали из-за парт, чтобы пойти к доске читать вслух.
Я обнаружила Джека лежащим на кровати, уставившись в потолок, заложив руки за голову. Я почувствовала, что воссоединение разочаровывает меня — задним умом я ждала, что после стольких дней воздержания он бросится на меня и начнет страстно целовать. Пожалуй, если бы он с облегчением расплакался от возможности снова прикасаться ко мне, я бы не возражала против того, чтобы его слезы капали на меня во время совокупления. Вместо этого он едва моргнул, когда мое лицо оказалось в поле его зрения. Я легла рядом и запустила руку ему под футболку, поглаживая его грудь.
Его настрой явно не располагал к единению. «Моя жизнь кончена», — заявил он с чрезмерно драматической ноткой в голосе. «Мама сказала, я могу остаться в городе с ее знакомыми — семьей Райанов, и закончить этот год в школе Джефферсона, но после этого она заберет меня в Кристал-Спрингс, там я пойду в старшую школу. Я больше никогда не увижу тебя. Я даже не буду ходить в старшую школу вместе со своими друзьями». Он выдержал небольшую паузу, а потом закрыл лицо руками, будто последний факт ужасал его больше всего. «Лучше бы я умер».
Я поняла, что если собираюсь получить хоть какое-то удовлетворение от этой встречи, то нужно прямо сейчас выдвинуть повестку: трансмутация страдания через исцеление сексом.
Встав перед ним на колени, я подняла его футболку и стала целовать его тело, делая языком длинные теплые дорожки от верха живота до груди. «Твое тело не хочет, чтобы ты умирал, Джек», — сказала я. «Только твой разум. Тебе нужно разделить эти вещи. Живи в своем теле, а не в своей голове». С этими словами я начала целовать его шею, иногда опуская бедра так, чтобы слегка надавить на его промежность. Он ответил — я почувствовала эрекцию, хотя, казалось, остальное тело пыталось бороться с ней. «Расстояние — не беда», — соврала я, стягивая блузку и расстегивая бюстгальтер. Я погладила его лоб и материнским жестом предложила свою грудь. Он начал сосать мою грудь, закрыв глаза, чтобы вложить в этот процесс все свое отчаяние, всю боль, от которых он хотел избавиться, принимая этот наркотик. «И у тебя тут же появятся новые друзья. Все будет хорошо».