Заведующая успокаивающе подняла ладони:
– Ребёнок мог чего-то испугаться, знаете ли. А поскольку в четыре года рассказать толком о причинах испуга ни один малыш не в состоянии, то тревожное состояние отливается, например, в рисунках. Важно помочь, разве не так?
– Да, – кивнула Татьяна. - Наверное, вы правы… Я запишусь к нашему неврологу. Можно я заберу рисунки?
– Да, разумеется…
***
Никакой тревожности в Зине не было. Выбежала навстречу, обняла, требуя покружить. Татьяна её покружила, внимательнo наблюдая за дочкой. Ребёнок как ребёнок. Но лежавшие в сумочке рисунки жгли, казалось, сквозь стенку, плащ и кожу – насквозь. Что врач скажет-то? Назначит успокоительное, скорее всегo. Ну, поглядим. Для начала неплохо бы разобраться самой.
– Что нового? – привычно спрашивала Татьяна по дoроге домой.
Нового было много, но о рисунках Зина не сказала ни слова. И как тут подступиться? Может, правда, лучше к детскому психологу? Специалист умеет находить общий язык с детьми, не так ли?
А вечером, после ужина, Зина рисовала снова. Из всех фломастеров в 42 цвета она выбрала только красные и синие. Разрисованный ею лист, снова без единого пустого белого места, поражал плавным перетеканием от красного к синему. И если присмотреться… рассредоточить зрение… то вновь проявлялась объёмная картинка: двое сошлись в смертельной схватке. У одного бежал по рукам яростный огонь, у другого руки словно подсвечивало синим льдом.
– Человек-мрак идёт, – тихо сказала Зина, подлезая под мамину руку. - И человек-огонь не задержит его.
Снова этот тёмный взгляд и сонный голос,и тени по стенам, и удар ветра в окно, дробный перестук падающих на подоконник капель, мертвенная вспышка и – на счёт восемь – гром… Не рановато ли для первых весенних гроз? Апрель!
– Зина! – не выдержала Татьяна.
Зина вздрогнула, и чернота ушла из её взгляда:
– Мам, ты чего?!
Не помнит, поняла Татьяна. Человек-мрак, ну и фантазия… А если это не фантазия? В душу дохнуло потусторонним. «Люди-Икс», да? «Воспламеняющая взглядом»? Что там еще из этой серии… С поправкой на реальность.
Бред.
Татьяна обняла дочь, дунула ей в макушку:
– Я люблю тебя, солнышко. Я очень сильно тебя люблю… Но, знаешь… наверное, не надо бы тебе рисовать в садике.
– Почему? – девочка отстранилась, смотрела внимательно, чуть обиженно. – Разве плохо рисую?
– Хорошо рисуешь. Но – рисуй дома, ладно?
– Почему?
Вот же чёрт, как объяснить-то…
– А если мне рисуется? – упрямо продолжала девочка. – Вот зарисовалось,и я начала.
– Рисуй то же, что все…
– Котики, дoмики, ящики, - Зина скорчила гримаску. - Неинтересно!
– Для художественной студии ты ещё мала , надо подождать.
Денег нет для художественной студии, Татьяна узнавала расценки. Не потянет она столько. За переводы ей платили, да, но сыру в масле на эти суммы не покататься вдоволь никогда. Ребёнок растёт, на ней всё горит, в прошлом году обновила гардероб аж два раза,и в этом будет всё то же самое. А сколько стоят детские вещи, долго рассказывать не надо: все знают.
– Послушай, - решительно сказала Татьяна, – когда ты хочешь в секретную комнату,ты же не делаешь всё сразу прямо там, где захотелось, верно? Ты идёшь в секретную комнату.
– Что я, маленькая? – вытаращалась Зина. - Конечно!
– Вот. И с рисунками – так же. Рисуй дома, а в садике… не надо. Пожалуйста.
– Ладно, – вздохнула Зина. – Не буду…
И хочется верить в её oбещание, хочется, но – четыре с половиной года… забудет… забудется… может, в садик пока не водить, пока приступы эти странные не пройдут? Тоже не выход. А вдруг не пройдут?
Человек-мрак, надо же.
Как будто человека-огня – Ана Шувальмина! – мало…
***
Постаралась не опоздать на встречу, и всё равно, её уже ждали. Издалека увидела золотые солнечные волосы – ни у кого в толпе таких не было. Город расщедрился на тёплую, безветренную погоду, сквозь тонкую пелену облаков неярко светило солнце. Не напечёт голову, но и не замёрзнешь.
– Пойдёмте? - предложила Татьяна после приветствия.
– Да, - кивнул он.
И они пошли. Через Дворцовую площадь, и Шувальмин азартно осматривался, его восхищало всё: и арка Генерального Штаба, и Александрийский столп, он же колонна, которая не закреплена ничем, а стоит исключительно под собственным весoм. Татьяна рассказала, в честь какого царя была установлена колонна, а Шувальмин с живым интересом расспрашивал о войне с Наполеоном. Он не знал, удивительно! Но это ты живёшь в истории родного края как рыба в воде, а там, откуда приехал этот странный парень, наверное, свои исторические вехи и свои великие полководцы… хотя – не знать Наполеона…