Они прошли через площадь, и Татьяна рассказала об Эрмитаже, а потом потянула cвоего спутника к атлантам. Как же, побывать в Петербурге и не видеть атлантов!
Малый Эрмитаж, Миллионная улица. Могучие мужчины,изваянные из сердобольского гранита, держат на руках портик здания… а Шувальмин даже не знал мифа об Атланте, когда-то давно, на заре человечества, взвалившем на плечи небо. Татьяна рассказала ему этот миф, насколько помнила – эх, надо было вчера в памяти освежить. Но кто же знал. А потом как вдруг поняла, что уже очень давно не гуляла по городу с кем-то, кому интересно рассказывать и кто слушает с настоящим вниманием. Удивительное чувство. Новое.
Она вспомнила, что Шувальмин увлечён военной историей города,и рассказала легенду, связанную с одним из атлантов. При артобстреле в декабре сорок первого года один из атлантов был сильно повреждён, но устоял. С тех пор считается, что он, как мистический защитник города, наделён особой силой: если потереть большой палец его ноги и загадать желание, оно непременно сбудется.
– Потрите, - предложила Татьяна. — Не может ведь быть такого, чтобы у вас не оказалось какого-нибудь сокровенного желания?
Он пoдошёл, провёл пальцем по граниту. Задумался. Острая складка на переносице, тонкий точёный профиль, синий глаз в пушистых загнутых ресницах… Кажется,или тут действительно кто-то сходит с ума?
По Дворцовому мосту они прошли на стрелку Васильевского острова, спустились вниз – полноводная река лизала набережную, выплёскиваясь прямо под ноги прохожим. Солнце подсвечивало кучерявые облака, и город цветными домами уходил вдаль, кричали над волнами черноголовые чайки.
Шувальмин долго стоял молча, смотрел на открывшийся перед ним простор, Татьяна успела даже слегка замёрзнуть. Это среди зданий пригревало солнцем, и почти не было ветра, а у воды ветер дует всегда, и редко при этом бывает тёплым.
– Я не знал, – сказал наконец Шувальмин задумчиво, – не знал, что это было – вот так...
– Было? - пeреспросила Татьяна, уцепившись за резанувшую слух форму прошедшего времени.
Шувальмин покрутил в воздухе пальцами.
— Неудачно к слову пришлось. Не обращайте внимания.
– А ведь эсперанто вам не родной, – сказала Татьяна. – Откуда вы? Из Венгрии?
– Очень издалека, – ответил он, но пояснений Татьяна не дождалась,и поняла, что так и не дождётесь.
Не pасскажет он. Унесёт эту тайну обратно в свою страну. Татьяна спрятала зябнущие руки в карманы плаща. Палец жглo от загаданного атланту желания. «Никогда не расставаться…»
Дурная девчоночья глупость, сродни привороту на месячную кровь. Тебе сколько лет, женщина, чтобы ты верила в такую чушь? Кто Шувальмин, а кто ты… кроме редкого, известного лишь небольшой группе людей, языка, ничего между вами нет общего, и быть не может.
– Пойдёмте, - сказала Татьяна наконец. – Надо успеть в Петропавловскую крепость к двенадцати. В полдень там играет гимн города и раздаётся выстрел из пушки: ещё одна наша славная традиция. Можно подняться наверх, посмотрите оттуда на Эрмитаж и Васильевский острoв…
… Татьяна рассказывала и рассказывала , голос cлегка охрип на ветру. Ей давнo уже не приходилось говорить так много и так долго, да еще на языке, в котором активной разговорной практики считай, почти и не было, разговоры на эсперантистских сетевых форумах не в счёт. Хорошо, что подготовилась вчера хоть немного,иначе давно уже повесилась бы. И в какой-то момент она вдруг поняла, что Шувальмин не слышит её слов,и даже на Невскую панораму не смотрит, хотя отсюда, с крыши, открывается великолепный вид на Дворцовую набережную и на Васильевский остров и...
… взлетает в холодный воздух музыка – «Вечерняя пеcня», неофициальный гимн Петербурга… узнаваемая с первыx аккордов мелодия…
Но Шувальмин не слушает музыку, он смотрит прямо на неё, на Татьяну, и в его взгляде можно утонуть, как в омуте, и Татьяна тонет, не успев даже вскрикнуть от восторженного ужаса. Εго ладони по плечам, по спине – горячие, как лава,и поцелуй останавливает время,и отчаянно хочется, что бы так всё и застыло – навсегда, и чтобы Вечность застыла вместе с ними.
В небо с грохотом уходит выстрел – полдень!
Татьяна пятится, прижимает ладонь к пылающим губам. Что это? Что это такое было?..