Глядя на всё это, я сразу вспомнил свою человеческую жизнь и студенческие годы, когда часами сидел за своим компьютером, играя в ту самую «Дьяблу». Уж очень атмосфера этих мест соответствовала памятной игре. Разве что девиц с точёными мускулистыми фигурами и копьями не хватало для полноты ощущений.
Вместе с воспоминаниями о прошлой жизни пришло и понимание того, что я окончательно превратился в монстра. Садизм, насилие, поедание плоти ещё живых пленников… Я поднял руку даже на детей, хотя раньше за мной такого не было. Никогда прежде в мою голову не приходила мысль переступить эту черту. Однако, недавние события показали, что больше людского во мне не осталось — только жажда убийств и чужой плоти… В том числе, женщин и детей.
Стоило вспомнить о последних, как сразу же всплыл образ мальца, чью шею сжимала моя лапа. Его кости хрустели в моей хватке, а в глазах были боль и страх. С одной стороны, я наслаждался теми ощущениями, а с другой… Во мне ещё оставались крохи человечности, изредка выплывающие наружу. Впрочем, происходило это всё реже и реже. Фактически, я уже смирился с тем, что стал демоном. Теперь поздно сожалеть и начинать рефлексировать. Выбор был сделан и назад ничего не вернуть.
Встряхнув головой, я ещё раз осмотрел своё будущее убежище. Определить какого размера башня была раньше, уже не представлялось возможным. Сейчас высота её руин достигала семи метров. Выше уже остались лишь обломки камней, куски металла, торчащие вверх из разрушенных стен, да несколько металлических балок, не понятно как сохранившихся.
Зато имелись подземелья. Что удивительно, они сохранились во вполне приличном виде. Их не затопило, их своды не рухнули, а стены не изобилуют трещинами и обвалами. Даже древняя система вентиляции работает. Разве что на месте деревянных дверей и ворот между помещениями, когда-то обитыми сталью, теперь лежали искорёженные металлические полосы, да решётки в темницах на нижнем ярусе проржавели.
Выполнено всё было в каком-то местном варианте готики. Это ощущалось даже несмотря на то, что каменная кладка во многих местах обвалилась, а штукатурка осыпалась. Переходя из одного помещения в другое, я видел следы былого величия сего места. Вот остатки почти истлевшего штандарта позади каменного резного трона в центральном зале подземелий, а вот упавшая статуя, изображающая обнажённую деву. Сейчас она лежит на каменном полу. Голова статуи откололась при падении и ударе о плиты, но даже так заметно мастерство скульптора.
Держатели для факелов отлиты из бронзы. Некто, давно сгинувший, выполнил их в виде женских рук. Изящных, с тонкими длинными пальцами. Мастера древности не поленились изобразить и кольца с браслетами. Причём, на всех увиденных держателях они оказались разными.
— Неплохо, — усмехнулся я, закончив осмотр подземелий, — Три яруса. Один из них тюремный. Даже пыточная есть. Сойдёт.
Затем были недели наведения порядка. Мне пришлось собрать весь хлам в одном из помещений, чтобы не демонстрировать своего присутствия на поверхности. Ведь, свеже образовавшийся мусор вблизи руин может навести возможных охотников на вполне конкретные мысли. А это чревато неприятными последствиями в виде незваных гостей.
После этого я проверил все решётки в камерах тюремного этажа. Оказалось, что для содержания пленников были пригодны лишь четыре камеры. В остальных решётки легко вырывались из стен. То ли я силу не рассчитал, то ли строение обветшало основательно.
В итоге, я направился на охоту. Запас мяса у меня уже иссяк. Животные голод утоляли слабо, а плоть разумных закончилась ещё на пути сюда. Пришлось отправляться на охоту.
Первой моей жертвой оказались местные копатели, иначе их тяжело было назвать. Троица индивидов потасканной наружности, обыскивавшая очередные развалины, стала моей первой дичью. Хватило их дней на пять. Причём, дольше всех держался главарь этой своры падальщиков. Он умудрился не помереть во время пыток и даже был жив, когда я начал откусывать плоть с его ног, предварительно сняв кожу. Остальные меня разочаровали — умерли от боли.
Кровью своих первых жертв я принялся наносить на стены тюремного этажа символы демонического наречия. Его знание всплыло в моём разуме ещё в смотровой башне, когда я пытал стражников и юных магинь.