Бесс заметила, что некоторые певицы украдкой посматривают куда-то вбок. Вернее, на кого-то. Пение женщин внимательно слушал юнец лет пятнадцати: на нём была рубашка с закатанными рукавами, клетчатые шорты выше колен с подтяжками, которые не казались детскими на его маленьком теле, гольфы и новенькие туфли, не видевшие ещё здешней пыли. Тёмные волосы были зализаны назад и выбриты у висков. Осанка прямая, почти военная. На лице юноши таилась улыбка; он медленно покачивал головой в такт песни.
Парень выглядел воспитанным и спокойным, а пение и впрямь завораживало, если долго его слушать, поэтому Ребекка осторожно встала рядом с юношей. Женщины бросили на неё лишь мимолётные взгляды, но этого хватило, чтобы щегольски одетый подросток заметил появление нового человека. Он посмотрел на Бесс без видимого интереса, а затем повернулся и протянул руку.
– Ты ведь приезжая докторица?
Светлый взгляд юноши так и искрился уверенностью и очарованием, и Ребекка не смогла удержаться от рукопожатия.
– Она самая.
– Ксавье, – быстро пояснил юноша.
– Надо же, какая честь! А где именитый родитель?
– Я не такой строгий, как он, но ты бы не прыскала ядом, а? Нора за тебя поручилась, а ты… Где она, кстати?
– Сестра заставила её учиться…
– В такой день? Немыслимо!
Прежде, чем Ребекка успела что-либо ответить, юноша вприпрыжку умчался туда, откуда пришла Бесс. Девушка лишь многозначительно вскинула брови. Она перевела взгляд на поющих и заметила, что некоторые из них замолчали. Как давно?
Самая старшая из женщин, уже седая и в платке, вздохнула и опёрлась на плечо другой.
– Долго… сынишка, – только и расслышала Ребекка.
Некоторые певицы всё ещё смотрели на чужачку так, будто призывали не вторгаться в их уютное пространство. Решив, что всё интересное здесь уже произошло – никак не поддавшись молчаливому убеждению, – Бесс отошла в сторону.
Рядом с домами стояли столы, а за ними – люди. На столах лежали разные безделицы: где узелки из трав, где кружевные салфетки, где ожерелья из камушков. Ребекка прошлась по рядам, рассматривая побрякушки. Её внимание привлекла подвижная змейка из, должно быть, позолоченного железа, с рубинами – или, скорее, цветным стеклом – в глазах. Аптекарша даже потянулась к ней, но её руку одёрнул продавец.
– Не трогать.
– Сколько за… А что это? – у Ребекки ещё было припасено немного денег в тайном кармашке на чулке, а праздничная атмосфера, пусть и такая необычная, подбивала потратить их на что-нибудь бесполезное.
– Нисколько и ничего, – нахмурился усатый продавец.
Бесс смерила его насмешливым взглядом.
– Да ладно, неужели ты позволишь предрассудкам удержать тебя от удачной сделки? У меня есть деньги.
– Нам твоих денег не надо.
– А мне казалось, вам-то их и надо, – подала тихий голос женщина за соседним прилавком. Она стояла, притоптывая как бы от холода, а на её прилавке была сложена мужская одежда.
– Ты чегой-то городишь, я не пойму? Кому «нам»?
Бесс стала медленно отходить от назревающей ссоры, когда врезалась спиной в кого-то высокого. Повернувшись, она тут же сцепила губы, с которых почти слетели извинения: перед ней стоял вчерашний чернобородый бандит. Сегодня он был вымыт, а борода причёсана, но выглядывавшие из-под кепи глаза всё ещё сверкали недобрым блеском. Он ухмыльнулся Ребекке и прошёл мимо, бросив вслед:
– Ты ещё подожди. С тобой позже.
Он подошёл сначала к прилавку женщины, окинул надменным взглядом куртки и рубашки, жалостливо опустил уголки губ и повернулся к прилавку со змеёй. Не отрывая от неё взгляда, протянул руку мужику.
– Здорово, Лекс. Почём змейка?
– Десять, – улыбнулся даже с неким благоговением Лекс.
– Это откуда ж ты такую достал? – бородач стал копаться в карманах. – Никак из самого Нового Сэ?
– Почти. Обменялись с возчиком из Шахт. Я ему бутылочку нашей, он мне – вот.
Бородатый похвально кивнул, протянул продавцу монеты и небрежно засунул извивающуюся змейку в карман. Он снова встретился взглядами с женщиной и щёлкнул языком, как бы говоря: «А ты не зевай!». Женщина лишь едва заметно скривила губы и покачала головой вслед самодовольному верзиле.