«Я, ваша Сестра, не буду хоронить умерших тех, кто приходит сюда за спиртом целительницы».
Ребекка сидела на кушетке, возя ногой по полу и подперев подбородок ладонью. Рядом с ней, сложив руки на коленях, сидела Нора. Она несколько раз набирала воздух, чтобы начать разговор, но так и не делала этого.
– И всегда так? – наконец решилась девочка.
– Да как тебе сказать… По правде, у меня со спиртом долгая история. Как у доктора, сама я эту мерзость не пью. И ты не смей.
– Да, мерзость. Людей хоронить и так тяжело, а когда рядом стоят… кто выпил – прям тошно. Ещё как начнут буянить…
– Животные.
– Несчастные.
– Ага, сегодня прям мировые страдальцы приходили!
– Мне кажется… Неважно. Так чем ты обычно занималась?
Бесс помотала головой из стороны в сторону, как бы оценивая, какую правду можно было рассказать своей юной слушательнице.
– Ну, я думала, ко мне будут приходить с простудой, отравлением, вывихом…
– И что, ты всё это умеешь лечить?
– Я знаю, что может ускорить лечение. Что ж вы не поймёте, что наше тело не беспомощное – у него столько механизмов, чтобы вывести почти любую заразу!
– Это мы как раз знаем. А ты тогда зачем нужна?
– Потому что тело всё-таки не всесильно. Бывает, человек долго работал, устал – следовательно, у организма нет сил бороться с болезнью. Бывает, что просто от природы к чему-то уязвимость. Я умею такие случаи определять и делать так, чтобы человек быстрее поправился. Ну, по крайней мере думаю, что умею. Я уже сомневаюсь, не разучилась ли…
Нора сжала края своего кружевного платья – Ребекка краем глаза посмотрела на её руки и ещё раз удивилась, что у девочки, проводившей целые дни на кладбище, было такое нежное и к тому же чистое платье. В эту минуту Нора явно думала о чём-то серьёзном: она сжала губы и сразу стала похожа на обычного ребёнка, а не на мудрого медиума.
– Пойдём завтра в поля? Собирать травы для Сестры. Может, и тебе что-нибудь подыщем. Травами же тоже лечатся? Тот, второй ворон, говорил, что лечатся.
– Ну, кто-то и лечится. Жаль, что «ворон» так говорил: он-то должен понимать… Хотя… Может, поэтому тут так недолюбливают докторов. Попались два дурака – и всё.
– Так пойдёшь на поле?
– Пойду. Спасибо, Нора, – Бесс выдавила улыбку и погладила девочку по плечу.
***
Поля простирались сразу за кладбищем; они не были похожи на ухоженные фермерские угодья на западе: дикие, шероховатые, это они были здесь хозяевами, а не люди. Так, впрочем, казалось на первый взгляд. Пока Нора вела аптекаршу через поля, она показывала и грядки с картофелем, морковью, свёклой, и колоски овса, проса, и сеновал, и торфяные болота. Люди уважали эти места и научились брать только самое необходимое.
– Наш город – Роткетихриум – не зря называют в народе просто «Рот». Наши поля не кажутся такими уж большими, но именно они кормят и Редклэй-Майнс с Шахтами, и даже Новый Седон.
– Как-как? – Ребекка даже рассмеялась.
– Рот, – Нора показала себе на губы.
– Нет, полное название?
– Роткетихриум.
– Серьёзно? Прости, пожалуйста, кто такое вообще придумал?
– Тот, кто построил, ой, создал город: Андерс Роткетихра. Брат Питера.
– А-а-а, ну, с такой фамилией… ни себе, ни людям, что называется.
– Поэтому мы и зовём его Ртом, – хихикнула себе в руку Нора.
Наконец, девочка вывела Ребекку на небольшую поляну, сплошь усеянную цветами. Все они были дикими, с мелкими, блёклыми лепесточками, но их обилие и разнообразие поражало взгляд.
Нора встала у края поляны, поглаживая высокие колосья позади себя.
– Ну, вот… Здесь можешь поискать что-нибудь целебное. Я буду неподалёку – собирать бергамот для масел. Не уходи далеко… пожалуйста, и кричи, если что, – будто испугавшись собственных слов, девочка тут же добавила. – Но ничего страшного не должно произойти, тут неопасно!