Бесс с улыбкой кивнула. Оставшись одна, она села прямо на траву посреди поляны и принялась рассматривать цветы вокруг себя. Казалось бы, поля стояли не так далеко от города, а воздух здесь уже был другой; было ощущение простора. Ощущение, которое растекалось по коже, венам, напоминая, что всё в мире подчинено законам природы, за всем кроется некий замысел, а всё людское – лишь мелочи. Доброе, утешающее чувство. Ребекка пять лет провела в бегах, но не так-то часто ей удавалось выбраться на природу, а меж тем подобные просторы действительно благотворно влияли на разум, особенно истощённый тяжёлыми думами.
Бесс до того погрузилась в изучение местной растительности, что забыла обо всём на свете…. В какой-то момент пестрота зарябила в глазах, всё-таки напомнив о реальности, и Ребекка разогнулась, потянувшись. Сколько времени прошло? Спина и ноги затекли, и это было не от проклятия. Аптекарша с трудом поднялась на ноги и ещё раз потянулась.
Со стороны высоких колосьев послышался шорох; Ребекка непроизвольно повернулась туда. Нора ушла с другой стороны… наверное, да и колосья были ей где-то по грудь – если только девчушка не решила сыграть в прятки с новой приятельницей. Может, мышь… Ребекка поняла, что ни разу не видела в городе не только животных, но даже мошек или кузнечиков! Возможно, их жители тоже сгоняли в поля, как нечто ценное?
Любопытство взяло верх, и Ребекка пошла на звук. Она не заметила, как начался склон, как колосья выросли выше головы… В какой-то момент девушка прямо утонула в золотистых стеблях. Что-то уже вело её дальше, хоть она и не понимала, где находится.
Затем колосья разом расступились, открыв перед Ребеккой круглый кратер в земле. Такие появляются в местах с зыбкой почвой – Ребекка знала это лишь потому, что второй муж её матери, судья, однажды взял маленькую Бесс с собой на разбирательство: двое лордов не могли решить, в чьих землях произошёл обвал и кто, следовательно, за него в ответе.
Бесс подошла ближе. Срез почвы был почти идеальный, похожий на торт, но Ребекку поразило другое. Стоило ей увидеть это место, её одолело чувство неизгладимой тоски, а приглядевшись получше, она убедилась, что чувство это было не пустое. «А лучше бы было так…».
Трава вокруг была примята, на ней виднелись отпечатки ботинок – толпа бежала от обвала. В глубине воронки комья земли припорошили… дома. Вот блестело на солнце окно с кружевной занавеской, торчал уголок крыши, расколотые ступеньки. На этом месте жили люди.
Ребекка не могла пошевелиться. Она впустила смерть в свою жизнь и уже привыкла к её холодному дыханию над ухом. Разница состояла в том, что смерть, окружавшая Ребекку Амварт, была от людей; здесь же смерть была от природы. Оказаться во власти стихии – не в том месте, не в то время. У стихии нет мотивов, принципов, нужды; она действует по собственному велению. Это страшило Ребекку. Ещё в институте девушку пугало, как в мгновение ока природа способна расправиться с человеком – похоронив под толщей земли или впустив в тело заведомо неизлечимую болезнь, – и уже ничего нельзя будет сделать. Возможно, поэтому Бесс и выбрала медицину – чтобы тайна случайности смерти стала ей чуточку ближе.
Ребекка не знала, сколько простояла так возле тихой – или безмолвной? – воронки, пока ветер развевал полы её платья. Очнулась она уже в лёгких сумерках. Точнее, её разбудили.
Рядом стоял человек, которого Бесс меньше всего ожидала увидеть в полях. Питер Роткетихра. Он сцепил руки перед собой, сжав края рукавов в кулаке – получалось, будто накинутый на плечи халат обнимал мужчину.
– Я тоже здесь не был. Семь лет. Всё забыл, – он наклонился к аптекарше и доверительно прошептал ей эти слова.
– Простите, если я зашла куда-то… куда не надо, я просто заблудилась.
– Сюда можно. Александер только мне запрещает, потому что… – Питер опустил голову.
– Можете не говорить, если тяжело.
– Семь лет назад здесь умерла Катрина. А ещё семь лет назад она предсказала, что умрёт. Никто ей не верил. Александер грезил расширением города. Это Симеон подгонял его, я знаю – хотел повторить подвиг моего брата… Может, Александер и верил Катрине. Может, потом захотел отступить, но опоздал.
Ребекка смотрела на недрогнувшее лицо Питера. Сальные волосы, бледный лоб – не проступила ли испарина? Потому что речь мужчины была похожа на бред. Питер лишь улыбнулся Бесс.