– Ну-ка, потужься, Кайра, – мягко сказала Ребекка.
– Я у-уже-е-е!
Кайра вся изогнулась, а затем закричала от боли. Закусив губу, аптекарша увидела показавшуюся головку. Отверстие было слишком маленьким, а на стенках влагалища собиралась кровь. Ребекка поморщилась и полезла в свой саквояж, откуда достала бутылочку с маслом. Она уже откупорила крышку, когда сзади послышался треск огня.
– Когда придёт Нора, поставьте ведро с водой на огонь, – бросила Амварт.
– А вот и она! – крикнули в ответ.
Ребекка повернула голову и увидела Нору, за которой бежали пятеро мужчин, каждый с полным ведром воды; сама же девочка прижимала к груди стопку ситцевых полотенец. Бесс кивнула.
– Держите два ведра над огнём, – командовала она, не глядя. – Одно поставьте рядом со мной. Нора, смочи полотенце в воде и сделай Кайре компресс. Молча, Нора. Мужчины – никуда не уходим, держите вёдра! На севере доктора-мужчины наблюдают за процессом с моего места, и ничего!
Сама Ребекка в это время промыла влагалище водой, затем достала из саквояжа шпатель, обмотала один его край марлей и смочила в масле. Главное – не думать, что она может что-то испортить. Может, очень даже может… Но не думать об этом!
– Кайра, сейчас может быть неприятно, кричи, если хочешь, но постарайся не дёргаться.
Бесс выдохнула и стала водить шпателем по влагалищу. Роженица вздрогнула от неожиданного прикосновения.
– Хорошо, ты молодец. Теперь снова тужься.
– Нет… не могу. Я устала.
– Придётся, Кайра. Малыш просится наружу.
«Если, конечно, не запутался в пуповине…». Ребекка не решалась дотрагиваться до стенок влагалища руками, хотя понимала, что, кажется, это необходимо. Вместо этого она заламывала пальцы.
– Может, дать ей перца? – спросила одна из травниц. – Чтобы прочихалась.
– С ума сошли! Впрочем… Нора, принеси из дома бергамотовое масло и дай Кайре подышать им пару минут.
Ребекка переместилась к животу женщины и, вспоминая в мельчайших деталях занятия по акушерству, стала аккуратными движениями массировать живот, как бы подталкивая плод. «Надеюсь, всё-таки не пуповина, только бы не пуповина…», – крутилось в голове.
– Ну, давай, давай, Кайра, напрягись! Ну, ещё! – ритмично повторяла она со смесью нежности и злобы – чтобы раззадорить роженицу.
Та рычала, выла, плакала, вертела головой. Бесс проверила плод – головка показалась чуть больше. Вернулась Нора, поводила у носа Кайры продолговатым тёмным пузырьком. Ребекка ещё раз смазала стенки влагалища маслом.
– Ещё!
– Я больше не могу!
Женщина попыталась перевернуться на бок.
– Нет, нет, – как можно спокойнее ответила Бесс, разворачивая её, после чего обратилась к травницам. – Так, ну-ка, помогите ей подняться. Кайра, сядь на корточки. Как там вода?
– Закипает! – откликнулся мужик.
– Окуните туда полотенце. И, кто-нибудь, подстелите под Кайру ещё штуки две мокрых полотенец.
Роженицу вытянули за руки, но та держала глаза закрытыми и норовила в любой момент свалиться. Ребекка села возле неё и позволила Кайре опереться коленями себе на бёдра. Одной рукой она сжимала ладонь Кайры, второй придерживала компресс у неё на лбу.
– Нора, смени, – она протянула ткань девочке, и та послушно всё исполнила.
– Долго-то как… – прошептала травница. – Как бы мёртвым не родился…
– С такой-то повитухой… – ответил мужчина, державший ведро над огнём.
– Закрыли все рты! – прикрикнула Ребекка. – Кайра, ты умница, но я уже сделала, что могла. Теперь дело за тобой. Давай, хочешь поскорее увидеть своего сынишку или дочку?
Амварт покачивалась из стороны в сторону вместе с роженицей. Она чувствовала, что та стала чаще и сильнее тужиться… но хватит ли этого? Опасения гудели со всех сторон. «Тут нужен надрез», – раздался в голове голос, который Ребекка надеялась никогда больше не услышать. Декан медицинского факультета. «Нужен! – мысленно ответила ему Ребекка. – Но я не уверена, что смогу… Что, если покалечу и её, и ребёнка?».