Всё ещё неимоверно сомневаясь, Бесс полезла в саквояж, лежавший неподалёку, и нащупала рукой скальпель. Не доставала его: просто холод металла придавал… мизерную уверенность. Что ещё оставалось? Ждать? Если ребёнок и правда родится мёртвым – с каждой секундой шанс этого возрастал, – Бесс не только загнобят в городе. Что с ней сделает проклятие за такой промах? Оставит ли вообще в живых? И будет ли лучше вмешаться, возможно, усугубив…
Кайра истошно закричала; одна из женщин села возле неё и просунула руки под юбку.
– Без перчаток не!..
Ребекка не успела закончить: женщина уже держала на руках младенца. Аптекарша с облегчением заметила, что пуповина шла от живота и не обвивала шею, но сам малыш был синим, почти сиреневым.
– Подержите её, кто-нибудь.
Бесс встала так быстро, что другая травница едва успела перехватить обессилевшую Кайру. Ребекка на ходу достала из саквояжа ножницы, бросив скальпель, и быстрым движением перерезала, а затем завязала пуповину.
– Не кричит… – тихо заметила державшая младенца женщина.
Ребекка чуть ли не отобрала у неё ребёнка, взяла его за ноги, перевернула и стала шлёпать по ягодицам. Ничего не происходило. Дыхание у самой Ребекки стало сбивчивым – волнение или взбесившееся проклятие? Она аккуратно залезла пальцами в рот малышу. Почти у самого горла аптекарша нащупала что-то твёрдое. Быстро достала руку и постучала ребром ладони по спине малыша – изо рта выпало что-то маленькое, телесного цвета. Ребекка шлёпнула ещё раз… Закричал.
Бесс выдохнула с облегчением, а вокруг спасённого младенца тут же засуетились травницы. Аптекарша села рядом с Кайрой – женщина уже лежала на спине, откинувшись на подругу. Ребекка заглянула ей под юбку. «Послед уже вышел. Вот и хорошо. Нужно было просто дать ей время». Крови хватало, но было не угрожающе много. Мисс Амварт сделала ещё одну марлевую палочку и промокнула её в йоде. Роженица вскрикнула, когда йод коснулся кожи, но тут же успокоилась – ей на грудь положили ребёнка.
– Девочка, – умилённо сказала травница.
Ребекка Амварт улыбнулась, взглянула на свои руки и улыбнулась шире. Масло, кровь и йод – как и полагается доктору.
До дома Ребекка шла под восторженные восклицания Норы. Чуть не подпрыгивая, девчушка в красках пересказывала всё, что только что пережила, поражаясь, как удачно всё сложилась, а Бесс мечтала лишь упасть на кровать и поспать часа… часов десять, о чём, перебив, и сказала Норе, стоило им войти в смотрительский домик.
Когда она проснулась, перед Бесс стоял поднос с хлебом, пышущим ароматом трав.
– Кайра передала, – весело пояснила Нора, сидевшая рядом и, похоже, всё это время пристально следившая за аптекаршей. – В благодарность.
– Она сама это приготовила? – прохрипела Ребекка.
– Нет, конечно, попросила подруг. Но ей правда лучше. Благодаря тебе!
Бесс безучастно кивнула, и это заставило Нору помрачнеть и сочувствующе погладить девушку по колену.
– Всё ещё устала?
– Сколько я спала?
– Часов девять. Будешь час досыпать?
Ребекка помотала головой.
– Тогда… поешь?
– Не хочу.
– Ты… как будто не рада.
– Я правда счастлива, что с Кайрой и ребёнком…
– Элизабет. Её назвали в твою честь, – улыбнулась девочка.
– Почему?.. А, ну да. Я рада, что с ними всё хорошо и что у меня получилось принять роды. В первый раз, кстати. Просто это пробудило… ненужные воспоминания, – Бесс невольно положила руку себе на живот.
– У тебя есть дети?
– Я же говорю, Нора, ненужные воспоминания. Не хочу об этом.
– Были? Прости, я чувствую рядом с тобой детский шёпот.
– И что он говорит?
– Не могу разобрать. Что-то доброе – это понятно.
– М, неужели! – Ребекка села на кушетке. – Нора, это тёмная и неприятная история для маленькой девочки вроде тебя, поэтому оставь это, поняла?
– Ты можешь рассказать, – Нора едва заметно отстранилась от подруги – обиделась на «маленькую девочку»?
– Что ж, ладно. У меня мог быть ребёнок, но я этого не захотела. Избавилась от него, прежде чем он родился.