Попытка источать ту же жёсткую властность, что и Александер, правитель этого города, не увенчалась успехом: толпа приблизилась к ступеням, на которых стояла Бесс, а те, кто держал косы, сильнее сжали их в руках.
– Не строй из себя всезнающую, ты всего лишь чужачка, – продолжил верзила. – Тебе никогда не понять, как устроен наш город…
– Вы такие же люди! Не нужно мне ничего понимать, чтобы делать свою работу.
– Тебя волнует хоть что-то, кроме твоей работы? С чего ты решила, что мы должны доверять тебе наши жизни лишь потому, что ты зовёшь себя доктором?
Ребекка собралась ответить грубостью, когда ей в спину ударила дверь – на улицу выбежала Нора.
– Леди Бесс приняла роды у Кайры! – крикнула девочка. – Разве вам этого мало?
– Уйди, Нора, сейчас ты должна принять правильную сторону, – строго, но без угрозы сказал верзила.
Нора заколебалась, но затем в её глазах сверкнуло твёрдое намерение, и она демонстративно сложила руки на груди. Ребекка нахмурилась.
– Нора, иди в дом, – отрезала аптекарша и, заглянув девочке в глаза, доверительно кивнула: «Я справлюсь».
Нора закусила губу, но всё же вернулась в дом, а Бесс снова обратилась к толпе.
– Пока вы гоните меня прочь, ваши соседи приходят ко мне за помощью: я облегчаю их боль, лечу недуги. Если вы сами не хотите быть здоровыми, зачем лишать такой возможности ваших близких?
– Твоё лечение не помогает, – это, к удивлению девушки, был продавец. – Мой брат попросил избавить его от кашля, а теперь его мучает жар!
– Так и должно быть. Болезнь умирает при высокой температуре, выходит вместе с потом. Без жара кашель Вашего брата не пройдёт по-настоящему.
– Ну конечно, обязательно нужно принести жертву, пострадать, – хмыкнул верзила. Люди вокруг него расступились, чтобы у зачинщика появилась «трибуна». Он с наслаждением прокрутился вокруг себя. – Почему бы лекарше не принять собственную пилюлю? Хочет травить нас – пусть заплатит!
Несколько людей возбуждённо заревели, косы взметнулись в воздух. Ребекка отошла к двери, впрочем, прятаться в доме она не собиралась – не хотела подвергать опасности ни в чём не повинную Нору, да и укроют ли хлипкие двери и окна от такой толпы? Люди тем временем наседали.
– Эй! Эй! – звонкий голос почти утонул в топоте ног и недовольном ворчании, но Ксавье Иратилим всё же успел вскочить на порог, прежде чем толпа прижала Ребекку. – Даже если лекарства доктора не действуют, да хоть делают хуже, это не повод уподобляться преступникам и чинить насилие!
– Что же, мы должны терпеть, когда нас травят? – снова подал голос продавец.
– Наш город удивителен, и всё же он живёт по законам мирового суда. Вы не можете оправдываться самообороной, если не доказали, что на вас напали первыми.
– Какие дока…
– А за законом в городе следит мой отец, Александер Иратилим! – юноша произнёс это с властностью взрослого. – Он просил напомнить, что любого, кто совершит злодеяние, ждёт соразмерное наказание. Те же, кто будет соблюдать порядок, получат в награду спокойствие на улицах. Скажи, Эш, мой отец когда-нибудь не сдерживал обещания? Не покровительствовал тем, кто исполнял его приказы?
Эшем звали бородатого верзилу, и слова Ксавье сбили с него всю спесь – похоже, он старался скрыть от товарищей, что своим высоким положением был обязан Александеру, и в то же время не хотел показывать семье Иратилим, что работа на каменоломне была нужна ему только ради собственной выгоды.
– Отец уважает ваши традиции, – продолжил Ксавье, расхаживая со сложенными за спиной руками и одаривая каждого присутствующего глубоким взглядом. – Он понимает, что город проживёт и без него, но не может подвести доверившегося ему Симеона Седона. И, если мне не изменяет память, до сих пор Александер Иратилим всегда был на вашей стороне и старался сделать вашу жизнь проще. Уважайте и вы его труд и не заставляйте разбираться со зверским убийством докторши.
– Господин Ксавье, – цивильно поднял руку продавец, – тогда и Вы пообещайте нам, что передадите отцу нашу просьбу сделать что-то с этой кровопийцей. Почему она до сих пор в городе, если два года назад…