– Я говорила, что смерть естественна, но такая смерть – нет. В нашем городе гибли от холодов, обвалов, гнилого мяса, но не от лезвия косы. Воли другого человека недостаточно, чтобы оборвать жизнь. Так не должно быть. Поэтому я и хотела позвать тебя.
– Всё относительно, – Бесс хмыкнула: она снова пыталась скрыть тревогу за безразличием. – Мясо тоже могли отравить специально – скорее всего так и было, потому что тухлый запах сложно не заметить. Тогда получается, что все смерти от отравления тоже были волей другого человека. А смерть от открытой раны естественна не меньше, чем от обморожения: при порезе сонной артерии кровь так и хлещет, а большая кровопотеря приводит… ну да, к смерти.
– Это лишь рассуждения. Суть остаётся прежней: в нашем городе никогда не было убийц. Разве что Александер, но тот воевал – это не то же самое, что отнять жизнь по собственной прихоти.
Ребекка пожала плечами.
– Это тоже пустые рассуждения. Раньше не было, теперь появились – так бывает. Убийства в целом… свойственны человеку как виду, так что это было скорее вопросом времени.
– Снова ты ничего не понимаешь.
Бесс второй раз пожала плечами и отвела взгляд.
– А где Нора? Вот уж кому точно сложно смириться с такой суровой реальностью.
– Александер вызвал её к себе.
Глаза аптекарши округлились, а сердце бухнуло в пятки.
– Зачем?
– Она же умеет говорить с мёртвыми. Александер надеется узнать через Нору, кто убийца.
– Он с ума сошёл? Даже если это правда, нельзя так травмировать ребёнка!
Не дожидаясь ответа Сестры, Ребекка побежала к дому градоначальника.
***
Она не стала даже пытаться стучать в дом Александера: убийство обрубило последнюю нить надежды, что между аптекаршей и начальником города мог быть мир. Ребекка взбежала по пыльной лестнице и дёрнула ручку, но дверь в заброшенный дом оказалась заперта. Бесс тихо выругалась, стукнув себя по бедру.
Уже когда девушка отчаялась и отошла от двери, послышался скрип. Ребекка тут же обернулась и увидела в проёме бледное лицо Питера. Он неловко отошёл в сторону, жестом приглашая аптекаршу войти.
– Где Нора? – с порога стала наседать Бесс.
– Разговаривает с той женщиной, – Питер виновато заламывал пальцы.
– Где?
– В соседнем доме, в подвале. Когда Андерс строил город, он решил, что некоторым домам нужен подвал… не то чтобы нам есть, что хранить там, это скорее… для антуража. Общей картины.
– Александер с ней?
– Не должен быть. Вроде бы Нора всегда говорит одна. Но…
– Но что?
– Александер, как и я, слышал, что Норе тяжело даются эти разговоры. Александер не местный, он мог наплевать на традиции и пойти вместе с Норой, чтобы поддержать её.
– Как великодушно с его стороны!
Ребекка осмотрела комнату и схватила декоративный подсвечник.
– Это для самообороны, – бросила она прежде, чем Питер успел что-либо сказать. – Где вход в подвал?
– За лестницей в кабинет.
Бесс нагнулась к камину и достаточно быстро нашла кнопку, которая отодвигала панель в стене. Девушка перебралась в соседний дом и действительно обнаружила дверь в подвал – чуть кривая лестница уходила в темноту. Ребекка наскоро сбежала вниз, но там её поджидал Александер. Возникший прямо из темноты, он заставил Бесс вздрогнуть и выронить подсвечник, который мужчина тут же придавил ногой.
– Не прерывай ритуал, пожалуйста, – в голосе не было привычной повелительности. Скорее – страх.
– Это бред. Вы травмируете девочку!
Бесс пыталась заглянуть за плечо начальнику города, но тот упорно оттеснял её к выходу из подвала. Девушка увидела лишь десяток горящих свечей и белокурую макушку Норы.
– Пожила бы ты с моё в этом городе, перестала бы считать это бредом. Однако не повторяй моих ошибок: не влезай со своим неверием, не мешай. Я за это ужасно поплатился.
– Если выбор стоит между мной и ребёнком…