Ребекка резко ударила Александера коленом между ног, отчего тот, никак не ожидав подобного, согнулся пополам, и девушке не составило труда оттолкнуть его.
Она подбежала к Норе. Девочка стояла перед каменной плитой неизвестного назначения, на которой лежало тело. Хотя бы в одежде, но крупную рану на шее, из-за которой голова неестественно наклонилась набок, скрыть было невозможно. Глаза Норы, впрочем, были закрыты, а большими пальцами девочка залезла под веки умершей. Не мешкая, Ребекка одёрнула подругу за плечо, и та набрала в грудь воздуха, будто только что вынырнула из-под воды.
– Ты как? – чуть нагнувшись, чтобы их глаза оказались на одном уровне, спросила Ребекка. Она взяла руки девочки, потерев большие пальцы.
– Я не закончила ритуал, – с привычным испугом ответила Нора.
– И не нужно. Пойдём отсюда.
– Нет, – это сказал Александер, который уже стоял в дверях, преградив проход. О том, что его недавно ударили, говорило лишь то, что он переминался с ноги на ногу. – Пусть он прерван, ритуал должен быть завершён.
– Он прав, – Нора дёрнулась к трупу, но Ребекка развернула её к себе.
– Эй! Ты не обязана этого делать, если не хочешь.
– Не хочу?..
– С чего ты взяла, что она не хочет? – Александер и Нора сказали почти одновременно.
Бесс закрыла Норе уши и прижала к себе, впрочем, вряд ли это помогло девочке не слушать.
– С того, что это труп убитой женщины с открытой раной! Первое убийство за чёрт знает сколько лет, точно первое в жизни этой девочки, и к тому же Нора помогала Кайре родить! Кем нужно быть, чтобы подвергать ребёнка такому стрессу?
Иратилим лишь покачал головой и перевёл взгляд на Нору. Взгляд, в котором читался приказ. Нора снова попыталась высвободиться из хватки Ребекки, но та лишь сильнее прижала её к себе.
– А даже если вам всем тут плевать на душевное состояние, находиться близко к трупу, не то что трогать его – опасно! Инфекции так и клубятся в воздухе, а иммунитет ребёнка может попросту не справиться с такой нагрузкой! Потерять будущую смотрительницу кладбища – этого Вы добиваетесь, господин Иратилим?
Александер явно засомневался, но с места не сдвинулся. Нора обхватила подругу руками, сжимая ткань её платья.
– Я не хочу… Правда не хочу. У меня нет сил для такого, – зашептала девочка.
– Всё хорошо, Нора, больше тебя никто не заставит, – Амварт не сводила затвердевшего взгляда с градоначальника. Она уже поплатилась за своевольный удар: руки и ноги начали неметь, пробуждая страх, а за ним – звериный оскал. – Отойдите, Александер, и Вам не придётся узнать, как опасно иметь во врагах доктора. Не забывайте, что мне известно, как устроено Ваше тело. Каждая клеточка.
– А как же эта клятва, как её? – дёрнул бровью Иратилим. Ах, какое знакомое движение напускной уверенности, за которой прячется буря сомнений.
– Гиппократа. Оставьте Ваши суеверия: если я её нарушу, меня не испепелит на месте, – за это Ребекка Амварт никак не могла ручаться.
– Нора, ты узнала что-нибудь об убийстве? – нахмурившись, обратился к девочке градоначальник.
– Я… э…
– Если Вы привыкли полагаться на мнение детей, почему бы не отправить собственного сына на поиски убийцы? Где сейчас Ксавье? Явно не с патрулями.
– Не впутывай в это Ксавье! – рявкнул Александер и рванулся к девушке. Та выставила перед собой руку, будто собиралась задушить противника. Даже к её собственному удивлению, Александер застыл, хотя во взгляде всё ещё гуляло бешенство. Однако Амварт уже поняла, куда давить.
– Нет, серьёзно, где сейчас Ваш сын, Александер?
– В своей комнате, где ему ещё быть.
Бесс вопросительно качнула головой.
– Я не была бы так уверена.
– Что ты с ним сделала?
В одно движение Александер навис над аптекаршей, обжигая горячим дыханием. С той же молниеносной скоростью девушка увела Нору себе за спину и обеими руками, рёбрами ладоней что есть силы ударила мужчину в сгиб на шее, благо начальник города был немногим выше самой Бесс. Иратилим зарычал и дёргано осел на пол, хватаясь рукой за воздух. Этого секундного замешательства Ребекке хватило, чтобы вцепиться в руку Норы и выбежать из подвала, а затем из дома.
На пороге столпилось с дюжину мальчишек – Ребекка даже не знала, что в городе есть столько детей, – но сейчас аптекарше было всё равно. Мальчишки расступились перед бегущими и ничего не сказали. Возможно, к лучшему.