– Знаю, – это доктор произнёс с едва скрываемым пренебрежением. – Можешь звать меня сударь Кипс. Айзек Кипс.
– Я леди Бесс. Сударь, войдите в моё положение: нужда привела меня в эти земли, я умею только лечить людей, а мне позарез нужна работа! Возьмите меня своей помощницей. Я не доставлю Вам неудобств и буду прилежно учиться.
– Прямо уж только лечить, – усмехнулся Айзек. – Впрочем, про помощницу… Это не помешало бы, да. Руки у меня уже не те, а от пациентов отбоя нет. От обоих идут ведь.
– От обоих?
– Старшего и Младшего. Два Вальдемара, два правителя Редклэй-Майнс.
– Сколько же в городе Вальдемаров! Мне вот повстречался милый исследователь с некрасивыми усами.
– Это Младший и есть.
– Как! Разве он правит? Таким простым показался, просил звать его Деми…
– Это в нём с самого начала. Впрочем, у тебя всё впереди, ещё устанешь от местных тонкостей власти, но, надеюсь, не сбежишь, как из Рта. Пара рук мне и впрямь пригодится.
IX
Айзек Кипс был весьма гостеприимен: позволил Ребекке остаться в своём доме и дал отлежаться пару дней, а затем получше узнать город, Редклэй-Майнс. Это было относительно новое поселение – хотя как глубоко в прошлое уходила история южных графств? – построенное для шахтёров, которые прежде ездили на работы из большого города Нового Седона. Новое, но уже более обжитое, чем Роткетихриум.
И всё же сходство с городом-в-полях было налицо: в Редклэй-Майнс власть тоже странным образом делилась – между двумя представителями семьи Чиприк. Старший Вальдемар уже долгое время был начальником Шахт, а Младший занимался непосредственно городом. Где проходила грань их полномочий – оставалось загадкой, ведь Старший сам жил в Редклэе и имел над жителями-шахтёрами не меньше власти, чем сын.
Сам город был покрыт ещё более густым, как молоко, туманом, а над небом висели массивные облака. Редкие дома здесь были маленькими, с выпуклыми стенами, слепленными из красной глины, которую добывали в Шахтах. Каждый дом стоял обособленно, а между ними пролегали витиеватые тропинки, словно весь город был один большой парк. Это впечатление подкреплялось обилием пышных деревьев по всему городу. Вот, что странно: на деревьях колыхались красные, жёлтые и коричневые листья, и ими же буквально была усыпана земля, словно природа здесь застыла в кругу увядания. Ребекка поймала себя на мысли, что вообще не может представить южные графства весной, летом или зимой – только осенью.
Наконец настало время Ребекке приниматься за работу. Айзек не давал девушке серьёзных поручений: в основном аптекарша вела истории болезней и учёт лекарств. Ребекка могла бы и оскорбиться, но тёплый, почти отеческий тон – пусть и спрятанный за внешним безразличием – задурманивал разум той, что давно отчаялась получить любовь покровителей и наставников.
О самом Айзеке леди Бесс тоже имела возможность узнать больше. Он был родом из деревни, которая позже, при Андерсе Роткетихре, стала называться городом Роткетихриум. В первый день их знакомства Айзек поинтересовался у Ребекки, как поживает Лаура Ретлеш, и ему трудно было принять, что она уже взрослая женщина. А вот ни о какой Сестре сударь Кипс не слышал, хотя внешне был с ней примерно одного возраста.
Несмотря на скромное происхождение, Айзек Кипс слыл эрудированным и прекрасно воспитанным человеком, которого искренне уважали. За некую оказанную в прошлом услугу он являлся приближённым «обоих Вальдемаров», что также указывало на его особый статус.
Сам лекарь своих заслуг не признавал, зато неустанно твердил о важности разделения людей Старшего и Младшего. Ребекка этого в упор не понимала: в отличие от того же Роткетихриума, жители шахтёрского городка не делились на тайно враждующие лагери. Со временем Бесс стала заполнять карты не глядя, и такой расклад вполне устраивал её ленивую душонку. Проклятие тихо ворчало, но накинуться не могло – Ребекка всё-таки лечила людей.
***
Одним, как всегда, пасмурным днём спокойствие было нарушено. В приёмную лечебницы ворвался Айзек, а следом вошёл Младший Вальдемар. Лицо последнего было мрачным, и в то же время он стыдливо прятал взгляд. Войдя в комнату, мужчина сразу стал рассматривать многочисленные пузырьки лекаря. Тот мельком взглянул на правителя, вздохнул и потёр переносицу.