– Бесс, дело важное. Ты заполняла карту Роджера Грея?
– Да…
Ребекку смутил сам факт вопроса: разве вся её работа не заключалась в том, чтобы заполнять карты больных?
– Угу… У него есть аллергии на какие-либо препараты?
– Это надо смотреть, так трудно сказать.
– Смотри.
Айзек говорил медленно, но руки за спиной сцепил с молниеносной скоростью, что выдавало сильное нетерпение. Ребекка втянула воздух сквозь зубы, достала из выдвижного ящичка кипу карт и стала перебирать их, пока не нашла нужную.
– Нет, он не аллергик.
– А Ричард Грей?
Бесс отложила в сторону ещё несколько карт, всё больше ощущая в груди неприятную тяжесть.
– Да. На аспирин.
– Вот-вот.
Два коротких кивка не оставили сомнений: что-то не так. Ребекка перевела взгляд на Деми, но тот лишь почесал нос и отвернулся к развешенным на стене плакатам.
– А если вспомнить как следует… – всё с большим раздражением скрежетал Кипс. – Ты уверена, что записала всё правильно?
– Ну, теперь уже нет…
– Давай подумаем вместе. Первой лежала карта?..
– Грея… Роджера.
– Значит, он был на приёме последним, потому что в таком порядке я учил тебя складывать карты. А пациент с аллергией на аспирин был в тот день… – очевидно, не найдя во взгляде Ребекки должной сообразительности, лекарь закончил сам. – Вечером. Одним из последних, Бесс.
– Леди Бесс, Вы по ошибке не указали у Роджера Грея аллергию на аспирин, – как бы сам извиняясь, наконец пояснил Вальдемар. Он закусил палец, а во взгляде читалось искреннее сочувствие.
– Конечно, – холодно заметил Кипс. – Потому что Бесси заполняет карты после приёма, по памяти, чтобы записывать всё неспеша. А потом происходит это!
– Сударь Кипс назначил Роджеру лекарство, содержащее аспирин, – продолжил Деми. – Еле успели спасти…
Айзек, всё это время пронзавший аптекаршу гневным взглядом, в один рывок оказался возле неё и постучал собранными пальцами по темечку девушки.
– Потому что нельзя относиться к нашей работе хладнокровно, когда вы наконец поймёте! Вот вам весело, а пациенты страдают, и потом начинается: «трагедия», «роковая случайность», а роковой была лишь ваша безалаберность!
Голос Айзека утих, как если бы ему резко перестало хватать воздуха. Ребекка вся сжалась, нервно тёрла запястья – какое же наказание уготовил ей разгневанный наставник?
И тут аптекаршу решительно заслонил собой Вальдемар Чиприк.
– Сударь, не стоит нарушать эту вашу клятву из-за такого пустяка. Всё ведь обошлось? Роджа мы откачали?
– В этот раз! И какой позор моему имени – ведь спросят с меня!
Судя по надрыву, с которым доктор произнёс это, испорченная репутация волновала его куда больше благополучия пациента. Несколько раз обрывисто вздохнув, Айзек махнул рукой и ушёл в свой кабинет, хлопнув дверью.
Деми ободряюще улыбнулся аптекарше.
– Не переживайте, Бесс. Повезло, что из двух однофамильцев аллергиком оказался мой человек, в противном случае отец посчитал бы это разжиганием вражды.
– Однофамильцы с похожими, чёрт возьми, именами, которые работают на разных начальников в городе, где это почему-то имеет астрономически важное значение! Вы издеваетесь?
– Мы находим это забавной иронией… – смущённо пожал плечами Младший. – Ну, с нашей стороны. Отец наверняка сейчас злорадствует… Нет, он не настолько жесток. Его заботит весь город целиком.
Кажется, в этом молодой правитель пытался убедить прежде всего самого себя. Он вообще часто говорил так, будто не замечал собеседника. Хотелось крикнуть: «Мне нет дела до твоего отца!», – но Бесс лишь процедила сквозь зубы:
– Замечательно.
А затем чеканно откланялась и чуть ли не выбежала на улицу, всколыхнув плакаты, изображавшие разные слои человеческого тела.
Каблуки увязали в рыхлой земле, но всё же отстукивали быстрый ритм. Багряные краски грели, перебрасывались с земли на небо, будто сам туман впитывал их в себя. Застывшие в увядании деревья успокаивающе шелестели листьями.