Ребекка села под ивой у небольшого пруда, поджала под себя ноги и обняла колени. Слова Айзека не задели её, не должны были задеть. Тогда почему от осознания, что девушка совершила ошибку, внутри всё скручивало? «Это не вина, не вина, не вина! – стискивала зубы Бесс. – Это проклятие. Я не могу позволить себе ошибиться из-за него». В этом Ребекка пыталась убедить разве что саму себя.
Переждав, пока приступ закончится, аптекарша думала навестить Роджера Грея и попросить прощения за огрех, однако стыд, самолюбие или и то, и другое не позволили ей этого сделать. Тогда аптекарша решила повиниться хотя бы перед наставником.
А когда вошла в кабинет, обнаружила единственного доктора Редклэй-Майнс распростёртым на кушетке.
***
– Он был стар… вот сердце и не выдержало.
Голос Деми дрожал, а в глазах застыли крупные слёзы. Медленно, словно в каком-то ритуале, он прошёлся из одного угла комнаты в другой, когда в приёмную вошёл высокий тощий человек с взъерошенными чёрными волосами и небрежной щетиной. Он не обратил внимания на начальника города, даже наоборот, казалось, специально отвернул голову и обратился прямиком к Ребекке, отделяя каждое слово.
– Лекарша Бесс. Мой начальник, Вальдемар Чиприк, он же Старший, ждёт тебя в своём доме. Поскольку до сих пор ты не была там, я провожу тебя. Прямо сейчас – такие приглашения не терпят отлагательств.
Лицо Младшего, пронзённое самой искренней болью, лишь на мгновение загрубело презрением.
Сначала Бесс приняла дом Вальдемара за театр, таким нарочито вычурным он выглядел: фрески, арочные своды, лепнина на крыше, витражные окна, позолоченные двери. В то же время чёрные, будто покрытые копотью стены навевали тревогу. И всё же настойчивый тон – не просьбы, приказа – слышался даже в простом послании слуги Старшего, так что Ребекка не могла пренебречь приглашением.
Сам Вальдемар оказался невысокого роста упитанным – как бывают упитаны от хорошей жизни – лысым мужчиной с белыми, почти бесцветными бровями. На плечах красовалась длинная рыжая шуба. Ребекка до сих пор не видела в южных графствах ни одного животного, и потому этот элемент одежды не только показывал статус своего хозяина, но и внушал некий первобытный страх – откуда… Впрочем, лучше не задавать таких вопросов.
Отец с сыном были поразительно похожи, однако те черты, что на приветливом лице Деми выглядели привлекательно, делали Вальдемара грубым и неприятным на вид.
Начальник Шахт стоял на небольшой платформе – не хватало разве что трона – и надувал губы. Перед таким человеком Ребекка поклонилась почти в пол.
– Ты пришла. Хорошо.
Хотя только что Вальдемар стоял в ожидании посреди пустого зала, он стал расхаживать по платформе с таким скучающим видом, будто Ребекка сама напросилась к нему в дом.
– Рада знакомству, сударь Чиприк.
Едва заметная самодовольная ухмылка царапнула толстое лицо мужчины.
– Меня можешь называть «господин». У меня к тебе дело, – он прочистил горло. – Как ты знаешь, из жизни ушёл наш доктор. Единственный в городе. Так уж сложилось: местные дети растут в мечтах о Шахте, а интеллектуалы из Нового Седона, напротив, воротят от неё, нашей кормилицы, нос. В своё время нам очень повезло привлечь Айзека на свою сторону. Однако теперь его нет, и быстро развивающийся город остался без лекаря. И тут появляешься ты… Уверен, твой талант уступает мастерству Айзека, но это лучше, чем ничего. Я прошу тебя занять кабинет старика и вести приём, будто ничего не изменилось. Спокойствие в городе – превыше всего.
Его даже не интересовало, готова ли Бесс к такой ответственности – этот человек привык, что одного его слова было достаточно, чтобы запустить огромный механизм. И, если бы только их мотивы не совпадали, Ребекка, разумеется, дала бы отпор или хотя бы набила себе цену, воспользовавшись положением Вальдемара.
X
То ли новость о молодой лекарше разнеслась по городу, то ли Ребекка прежде не придавала значения потоку пациентов, но каждый день народу теперь уже в её кабинет стекалось предостаточно. Отдыхать было некогда, но некогда было и предаваться страху не справиться.