– Вот как? Почему? – Младший отложил меню и подпёр щёку кулаком.
– Понятия не имею. Наверное, с непривычки. У вас тут вообще всё не как у люд… Ну, то есть необычно.
К столу подошёл официант, и Деми заказал у него «две порции фирменных фалафелей».
– Есть такое, – улыбнулся Вальдемар, непринуждённо возвращаясь к разговору. – Хотя я всё равно люблю свой город.
– Из-за Вас и мне хочется любить его. Серьёзно, Деми, Вы один из лучших мужчин, что я встречала не только в южных графствах, но и в жизни вообще.
Бесс не совсем поняла, как эти слова сорвались с языка. Сердце дрогнуло, но это волнение разлилось по телу приятным жаром. Если бы Ребекка Амварт могла отмотать время назад, она сказала бы это ещё раз.
Младший же остался совершенно спокоен: губы вытянуты в лёгкой улыбке, взгляд устремлён вдаль. На мгновение девушка подумала, что правитель знает о своей привлекательности и привык слышать подобное, но его ответ удивил аптекаршу:
– Неожиданно слышать это, учитывая, что Вы были в городе Александера Иратилима.
– Именно потому, что я знакома с этим человеком, я так и сказала, – оправившись от минутного замешательства, нашлась Ребекка.
– Чем он Вас огорчил, что Вы так невзлюбили его?
– Узколобый властолюбивый грубиян – что тут любить?
– Этот узколобый властолюбивый грубиян плакал у меня на коленях, как ребёнок, после смерти Катрины. Не слушайте, о чём ропщут старожилы – Александер не обязан был присылать мне подмогу во время нашего маленького восстания, – он вдруг заговорил с горячностью, почти злобой, на которою, оказывается, был способен. – Его положение отличается от моего, он не может открыто идти против Симеона, к тому же военное прошлое заставляет его тысячу раз подумать, прежде чем ввязываться в конфликт. Я не держу на него зла – так и сказал ему. Не знаю, как в других графствах, но мы – большая семья, иногда буквально. Я говорю о правителях городов. И все мы накрыты одним куполом – куполом долга и обстоятельств.
– Вам это не мешает быть чутким человеком…
– А тут уже каждый справляется, как может. Я вот, например, предпочитаю хорошенько поесть.
С этими словами Деми принялся за поданное блюдо, правда, уронил перед этим вилку и тихо выругался. Атмосфера за столом помрачнела, как помрачнел и сам Деми, сразу став похожим на отца и, следовательно, растеряв всю свою привлекательность. Бесс со вздохом опустила взгляд в тарелку. Фалафели оказались, пожалуй, самым вкусным, что Ребекка ела за последнее время, но настроение так и не поднялось.
Вальдемар же доел, заулыбался и попросил себе ещё порцию.
– Каждый раз думаю, что одной наемся, – стыдливо потёр бровь он. Затем, прочистив горло, обратился к Ребекке. – Так что за случай у Вас был?
– Случай? А, да так, беспокойный папаша.
– Что-то частенько у нас это встречается. Не Говард ли?
– Вроде он, – махнула рукой Ребекка.
– Да… Тут другое. Он хочет, чтобы его дочь стала второй Теей.
– Ах, Теей. Это всё объясняет.
Деми взглянул на девушку исподлобья: одновременно виновато и чуть осуждающе.
– Ну, не острите. Я иногда забываю, что не все знакомы с нашей историей, – глаза у градоначальника прямо-таки засияли. – Родители Теи были шахтёрами, погибли в одном из обвалов. Они всегда брали дочь с собой – не с кем было оставить, – и, удивительно, после того обвала на Тее не осталось ни царапинки. С тех пор она живёт прямо в Шахтах. Этакий талисман на удачу. Люди чуть ли не боготворят её.
– Ясно, а такие, как Говард, завидуют и хотят получить толику славы. Его не смущает, что для этого придётся умереть?
– А вот тут мы подходим к древу, которое стоит судить по плодам. Мой отец весьма скептичен ко всему метафизическому, если только это не помогает или, наоборот, мешает добыче глины. Его люди тоже считаются с местными традициями весьма выборочно, так что стремление Говарда не имеет под собой какой-либо глубины…
***
После таких слов Ребекка была вдвойне удивлена, когда несколько дней спустя Старший Вальдемар попросил её доехать до Шахт, осмотреть ту самую девочку Тею, а то в последнее время она стала бледная и слабая. На немой вопрос Амварт толстяк ответил, что шахтёры верят в чудесность Теи, а ему, как начальнику, важно поддерживать их боевой дух, чтобы «не смели бунтовать».