– И что он сказал о головных болях госпожи Чиприк?
– Прошу, называйте меня Толли, – из-за сдавленного голоса всё, что говорила рыжеволосая девушка, звучало жалобно, хоть она и сжала кулаки. – Сударь Кипс сказал, что это часть взросления женщины. Ну, Вы понимаете, леди Бесс.
– Как скоро у Вас должна начаться менструация?
Краем глаза Ребекка видела, как неуютно поёжился Деми при этих словах – впрочем, для мужчины это была ещё вполне сдержанная реакция. Толли же молчала дольше, чем если бы просто считала.
– Вообще-то… Недели через три.
– Но об этом опытный эндокринолог Стенли Кипс, конечно же, не знал, потому что решил не спрашивать. А как давно мучает кашель?
– Да примерно столько же, но он начался уже после того, как сударь Кипс меня осмотрел.
– Какое совпадение. И почему вы не повели её ко мне? – на этот раз Бесс обратилась к Деми.
– Честно, я думал, Вы из принципа откажетесь осматривать Толли, раз мы не повели её к Вам сразу.
– Что за вздор, ни один доктор не посмеет так поступить! Я осмотрю её сейчас. Принесите лампу, тут слишком темно.
Ребекка заставила Деми держать над собой лампу, пока осматривала горло младшей сестры. Аптекарша хмурилась, кусала губы. Потом неловко положила руку на плечо девушки, разрешая закрыть рот и выпрямиться.
– Должно быть, Вас продуло, оттого и кашель. Вы ведь часто сидите у окна?
– Когда я у Деми, всегда. Это моё любимое место.
– Ну, вот. А голова и вовсе могла заболеть от общества Вашего отца – я права?
– Да, правы, – невесело кивнула Капитолия.
– Поступим вот как: придёте ко мне на приём завтра, а сегодня просто отпразднуем Ваш день рождения, хорошо? Деми, будет пирог или что-то ещё? Что за день рождения без угощений!
– Чтобы я и не позаботился о еде, ха!
Деми радостно унёсся вниз, а у Ребекки Амварт в голове крутилась лишь одна мысль: «Это надо срочно показать кому-нибудь опытному». Она пыталась скрыть беспокойство, но, взглянув на Толли, заметила, что и та догадывается о тяжести своей болезни.
XII
– Вы видели эти гнойники, Стенли? – день спустя в голосе Ребекки осталась лишь злость. – Хотите сказать, Вы их не заметили?
– Хочу сказать, что я не осматривал её горло. Она жаловалась на головные боли.
– И Вас не смутило, что это могло быть, например, симптомом простуды?
Кипс медленно развёл руками, всем видом показывая, что ему неохота вести этот разговор. Бесс это только распалило; она сложила руки на груди и стала расхаживать по кабинету.
– В этой истории меня волнует один вопрос… Капитолия сказала, что кашель у неё появился после Вашего осмотра. Так вот мне интересно, не связаны ли эти две вещи? Вы опять принимали пациентов без маски, сударь?
– Не смейте меня отчитывать, сколько раз повторять! Вы ничего не смыслите в медицине, Ваши теории смешны. Если бы не Младший, я давно занимал бы Ваше место, как и должен был с самого начала.
– Что ж, если у Вас знаний многим больше, прошу – займитесь своей пациенткой. Выясните, что это за образования, найдите способ избавиться от них. Этим, вроде, занимаются лекари? – последнюю фразу Ребекка произнесла нарочито по-глупому.
– Разберусь, – бросил Стенли и не глядя открыл один из шкафов. Потянулся за чем-то, затем нахмурился и стал судорожно бегать глазами по полкам.
– Что-то ищете?
– Вы не посмели бы выбросить мою флягу, не так ли? – проскрежетал Стенли.
– Мне давно казалось, что пора это сделать. Случай с Толли стал последней каплей. Ха. Каплей, поняли? Я не специально, само вышло.
Кипс стукнул ладонями по полке и громко выдохнул, но успокоиться это не помогло, потому что он всё же выпалил:
– Чтоб Вы сдохли.
***
На столе лежал труп. Пожилой мужчина, седые кудрявые волосы. Ребекка узнала в нём Густава, неопределившегося ветерана гражданской войны. В руках она держала карту пациента и постукивала корешком по подушечке на ладони.
– Родственники сказали, что у него были острые боли в животе. Послали за лекарем, но не успели.