Стенли тяжело вздохнул и уставился на распростёртое голое тело.
– Как давно его мучили боли?
– В карте не указано, он не обращался. Но сын сказал, что две недели назад они уже были. Чтоб мне провалиться, Стенли, в городе было спокойно, пока Вы не приехали!
– Всё ещё злитесь за госпожу Чиприк? Ну, хотите, я сделаю вскрытие.
– Конечно, Вы его сделаете.
В раздражении Бесс вышла из холодной комнаты, служившей моргом, и тут же столкнулась в дверях с пациентом.
– Что Вы тут делаете? Почему не в приёмной?
– Прошу, пойдёмте со мной, моей дочери плохо! У неё припадок!
– Успокойтесь. Приведите девочку сюда, я её осмотрю. Стенли! Не забудьте сообщить результаты вскрытия.
Ребекка равнодушно прошла мимо обеспокоенного отца, толкнув того в плечо. Мужчина так и застыл с открытым ртом, но лишь на мгновение – затем он двинулся на аптекаршу.
– Как я её приведу, она встать не может, её всю трясёт! Да пока я здесь, она уже могла задохнуться!
– Тем более опрометчиво было оставлять её в таком состоянии, – леди Бесс развернулась к гостю, но лишь потому что тот грубо схватил её за предплечье. Она посмотрела на свою руку, затем снова на наглого папашу. – А ведь я Вас узнала. Вы устроили тираду из-за того, что я пришла к Вашей хлюпающей носом дочурке чуть позже, чем Вам хотелось. Держу пари, и сейчас дело просто в Ваших капризах, Геральд.
– Говард. Послушайте, моей девочке правда плохо! У неё пена изо рта, глаза закатились, руки-ноги твёрдые, как камень.
– Вот что, Говард. Научитесь не ставить себя выше других, тогда, возможно, я Вас выслушаю.
Ребекка села за стол и стала заново перебирать сложенные карты, лишь бы не смотреть на это искажённое недоумением лицо. Говард стоял у девушки за спиной и тяжело дышал. Обдумав что-то, он кивнул.
– Ладно, хорошо, я принесу её сюда, только примите нас.
Мужчина вернулся с дочерью на руках. Ни в каких конвульсиях она не билась, её тело обмякло, а глаза были закрыты. Говард положил девочку на кушетку и сцепил ладони с такой силой, что они побелели.
– Она потеряла сознание по дороге.
Всякая грубость в нём пропала; это был раздираемый тревогой человек. Ребекка развернула мужчину за плечо.
– Ожидайте в приёмной. Только скажите, бывало ли с ней такое раньше.
Говард покачал головой и послушно вышел, до последнего не сводя глаз с дочери.
В кабинет вошёл Стенли с полотенцем в руках и встал за спиной Бесс, рассматривая девочку.
– Что с ней?
Амварт хватала ртом воздух. Рука, сжимавшая запястье маленькой пациентки, чуть тряслась.
– Пульса нет, – наклонилась ко рту. – Дыхание отсутствует.
– Ну что, делайте непрямой массаж. Мне Вам отчёт о смерти сударя Тмила в устной или письменной форме предоставить?
– Давайте не сейчас!
Ребекка сглотнула, закатала рукава платья, сложила руки на груди пациентки и начала методично надавливать на неё. Стенли бросил полотенце в раковину, искоса поглядывая на аптекаршу.
– Тридцать раз, помните?
– Замолчите!
Ребекка чуть не сбилась. Кипс облокотился на раковину и теперь уже настойчиво наблюдал за каждым движением аптекарши. Та чередовала массаж с искусственным дыханием, проверяла пульс, чертыхалась и с ещё большим рвением принималась за спасение девочки. У дочери Говарда были пыльно-русые жидкие волосы, чёлка прилипла ко лбу; в уголках губ собрались белые пузырьки пены, а вокруг глаз темнели чёрные круги. Ребекка Авмарт не прекращала попыток вернуть её к жизни.
Она не знала, сколько прошло времени, но в какой-то момент Стенли чуть ли не оттащил аптекаршу от девочки.
– Пишите время смерти, леди Бесс. Леди Бесс, всё, она умерла.
Ребекка в бессилии опустила руки. Она не могла отвести взгляд от застывшего лица пациентки. Ей было не больше восьми.
– Я Вам больше скажу, – Стенли перешёл на шёпот, наклонившись к самому уху аптекарши и положив руки ей на плечи, – она умерла ещё по дороге сюда. Вы ничего не могли сделать.
Ребекка прекрасно знала, что это была ложь. Девушка тянула время, отправила отца за дочерью, не поверила его словам. Её переполняло раздражение из-за глупости Стенли, и аптекарша решила выместить чувства на первом, кто подвернулся под руку. Это был поступок не доктора и даже не обычного человека; так вели себя психопаты.