– А я привыкла решать вопросы по мере их поступления, и человек Марибель нашёл меня раньше, – Ребекка не стала добавлять, что довольно молодой мужчина в жилетке выглядел привлекательнее, чем похожий на извращенца клерк в очках.
– Как хотите, в таком случае я вернусь к своим привычным обязанностям. Николас, если я понадоблюсь…
Николас, мужчина в жилетке, кивнул, и клерк ушёл в противоположную от них с Бесс сторону. Девушка перевела удивлённо-нахмуренный взгляд на своего проводника.
– Что, так просто?
– Вы слышали Айвара: Симеон и Марибель разделяют дела.
– Покажете потом, где дом Симеона?
– Его сложно не найти, леди Бесс. Особенно учитывая, что Седоны живут в общем доме.
***
Действительно, резиденцию Седонов было заметно издалека. Двор этого дома единственный в городе не был обнесён чёрной брусчаткой и даже имел нечто наподобие сада. Сам дом был, к тому же, непропорционально огромен – его смело можно было назвать замком.
И тем не менее здесь царила та же гнетущая пустота, что и во всём Новом Седоне – очевидно, из-за карантина. Николас проводил аптекаршу до дверей и остановился, будто перед ним выросла невидимая преграда. Перед тем, как уйти, он сказал лишь, что Марибель живёт в правом крыле.
Ребекка никогда не бывала в таких домах и не думала, что когда-нибудь побывает, потому что подобная роскошь была доступна лишь истинно богатым людям. Не сколотившим состояние за тридцать лет выходцам из простых работяг, а потомственной знати, которая прекрасно осознавала своё положение. Отделка из дорогого тёмного дерева, изысканные картины, висящие не на каждом углу, а на строго выверенном расстоянии, не стёршаяся от времени позолота на дверных ручках… Ребекка неспеша поднималась по широкой лестнице, изучая всё вокруг жадным взглядом. Ей одновременно хотелось остаться здесь навсегда и как можно скорее сбежать, потому что её пыльное дорожное платье – да и она сама – были здесь не к месту.
Правое крыло представляло собой длинный коридор с десятком дверей, но Ребекка уже знала, куда идти. В конце коридора была арка, за которой открывалась светлая стеклянная оранжерея. В окружении растений с огромными листьями стояла девушка, и её утончённая осанка сразу говорила – это та, кого искала Ребекка.
Аптекарша встала в проёме и поклонилась, хотя девушка стояла к ней спиной. В её присутствии хотелось сжаться, застыть, не дышать, потому что незнакомка будто занимала всю комнату целиком.
Она повернулась, и Ребекка невольно вздохнула от удивления: девушка была необычайно красива. Густые чёрные локоны, бледная кожа, большие тёмные глаза и тонкие черты лица. Девушка слегка дёрнула уголком острых губ.
– Вы, должно быть, леди Бесс. Марибель Седон.
Она говорила ласково, приветливо и в то же время повелительно. Бесс не сразу заметила, что откровенно любуется ей и молчит.
– Да, здравствуйте. Я тоже. Я Бесс, да.
Слова вылетали нелепыми обрубками, но Марибель или не обращала внимания, или привыкла к подобному впечатлению. Она настороженно прищурилась.
– Вы только что из Редклэй-Майнс, верно? Какие оттуда новости? Мы совсем отрезаны от мира…
– Не знаю, с чего начать. Айзек Кипс ушёл из жизни… приехал его сынок. Потом все заразились неизвестной болезнью и стремительно умерли. Теперь город пустует.
Марибель старалась выглядеть невозмутимой, но Ребекка успела заметить, как скользнули вверх её брови и помрачнел взгляд прекрасных раскосых глаз. Госпожа набрала в грудь побольше воздуха.
– Так, значит, в Редклэе тоже эпидемия? Нам ничего об этом не известно. Как давно?
– Если позволите, у меня есть свои догадки на этот счёт.
Марибель подняла руку в дозволительном жесте.
– Точнее, у меня были догадки, пока я не узнала, что и здесь эпидемия. Моя теория заключалась в том, что нулевой пациент – Стенли Кипс, сын Айзека. С его приезда прошло около… около месяца, но первые признаки болезни появились две недели назад. Да, и первые заражённые были на осмотре у Кипса, после чего как раз начали проявляться симптомы.
– М, – ответ не двузначно намекал, что госпожа успела потерять интерес. – Вы говорили, город вымер. Там что, совсем никого не осталось?