– Нет, по крайней мере я ни о чём подобном не знаю. Но… – иммунолог поджал губы.
– Но?
Тут в комнату заглянул Артур. Заметив бодрствующую Ребекку, он подошёл к ней и протянул чашку с горячей жёлтой жидкостью, после чего неловко похлопал девушку по плечу и вышел, почёсывая шею. Видимо, не хотел участвовать в непростом разговоре, и Бесс не могла его в этом винить. Дэн задержал печально-отстранённый взгляд на закрывшейся за дантистом двери, а затем кивнул на чашку.
– Пей, тебе это сейчас нужно. Так вот, у меня… у нас был похожий опыт. С Артуром.
– Значит, Симеон является только докторам или вроде того?
– Да не в его эзотерических способностях дело! Подумай: твоё подсознание выбрало его из всего разнообразия образов, которые можно было увидеть в пограничном состоянии. Почему? Однажды мы с Артуром увязли в деле, о котором знали… что оно безнадёжно. И знали мы это благодаря – совсем не подходящее слово! – Симеону.
Дэниель резко выдохнул, показывая, что даже эти слова дались ему с большим трудом. Бесс покрутила в руках чашку, по-прежнему наполненную до краёв.
– М-м-м. Отравление?
– Да. Я хочу лишь сказать: Симеон бывает напорист. Очень. А его мотивы почти всегда туманны, потому так сложно следовать его приказам. Порой кажется, ты творишь чушь, а он убеждает тебя, что так и нужно.
– Будто…
Ребекка округлила глаза и села на кушетке. Содержимое чашки вылилось на платье, но сейчас это не имело значения. Слабость испарилась, осталось только озарение. Он ведь почти собственными словами в этом признался…
– Мне кажется, Симеон…
Дэниель закрыл рот аптекарши рукой и опасливо оглянулся.
– Как насчёт встретиться сегодня вечером у меня дома? Поднаберёшься сил за ужином. Из больницы нужно выйти к реке и пойти направо – пока она не сделает крюк. Там и будет мой дом, круглый такой.
Ребекка похлопала глазами и убрала пропахшую нашатырём руку доктора от своих губ.
– Я думала, вы с Артуром спите прямо в госпитале.
– С чего бы нам с Артуром… Я родом отсюда, разумеется, у меня есть дом! Но и Артур не совсем пропащий – нашёл себе жилище. Никто не спит в госпитале, это же дико неудобно.
XVIII
Одного взгляда на дом Дэниеля хватило, чтобы понять, почему этот человек назвал сон в тихом и чистом госпитале «дико неудобным». Как и его хозяин, дом иммунолога мало чем походил на дом… собственно, иммунолога, да и любого другого доктора. К нему вёл высокий мост с изящными коваными перилами, который плавно перетекал в винтовую лестницу… которая обвивала сам дом, словно плющ. Высокие рельефные стены, длинные, но узкие витражные окна, колонны у входа довершали эту картину тщеславия.
Ребекка была удивлена, когда ей открыла девушка. Светловолосая, круглолицая, с голубыми, грустно опущенными глазами, в облегающем вязаном платье до колен. Она не была похожа на служанку, хотя это было единственное предположение, как в доме холодного и высокомерного Окнада оказалась девушка.
Незнакомка успела лишь улыбнуться леди Бесс, когда в дверях показался Дэниель: во фраке, с бутоньеркой в петлице. В глаза сразу бросилась перемена в лице доктора – оно смягчилось из-за тёплой улыбки. Этот человек умел улыбаться?
Дэн коснулся ладонью лопаток светловолосой девушки, кивнул ей, и та пружинистой походкой ушла вглубь дома. Иммунолог шире открыл дверь и отошёл в сторону.
– Проходи, Бесс.
Конечно, зачем нужны ответы!
Внутри было темно, но уютно – во многом благодаря бесчисленным картинам. Тут были и старинные карты звёздного неба, и балетные афиши, и анатомические рисунки. Если всё это принадлежало Дэниелю… В коридоре показалась ещё одна девушка, тоже со светлыми волосами, но более грязного оттенка, с вытянутым зернистым лицом. В выглаженной рубашке, клетчатой юбке и таком же жилете – похожа на учёную. Девушка смотрела в пол и почти натолкнулась на Ребекку, если бы не Дэниель. Незнакомка тут же отрешённо кивнула и выдавила вежливую улыбку.
– Здравствуйте.
Она взметнулась по лестнице на второй этаж.
– Мои сожительницы, – соизволил объяснить Дэн. – У дверей была Джанна, а это Жюли. Не выходят из дома с начала карантина, а я всё тут обрабатываю по три раза в день, так что они не должны заразиться.
Окнад с нажимом произнёс последние слова.