Последняя часть оскверняла мысли девушки сомнением. Мистер Шмидт по легенде обладал медицинским образованием; самой же Ребекке пришлось бросить занятия… чтобы отсидеть срок в тюрьме. Она до сих пор презирала тех, кто тыкал в неё пальцем и повторял про клятву Гиппократа – в отличие от них, Амварт хотя бы следовала собственным моральным убеждениям, а не держалась толпы, – но мнение этой самой толпы о том, что нельзя доверять доктору-недоучке, всё-таки пошатнуло уверенность молодой женщины.
Возвращаться в институт Ребекка не хотела и не представляла возможным – даже если не брать в расчёт преступления мистера Шмидта, девушку уже однажды обвинили в убийстве, а таким людям дорога в медицинское ремесло была закрыта. Впрочем, за пять лет практики Ребекка сделала достаточно собственных открытий и получила опыт, разительно отличавшийся от всего, что преподавали в институте. Эти знания не давали девушке пасть духом – она найдёт способ применить их не во вред, а на пользу. Себе, конечно же.
Ребекка решила не быть привередливой и остановиться в первом поселении, встретившемся на пути. Сейчас ей было важнее разобраться со своим неожиданным проклятием.
Ступив на земли так называемых «южных графств» – это девушка поняла по пасмурности и резко пожелтевшей траве под ногами, – Ребекка растерялась: по её смутным воспоминаниям со времён школьной географии на месте, где она находилась, не должна была течь река. Туман, вечный спутник южных графств, не упрощал дела. Ребекка застыла, боясь сделать даже шаг, будто сам воздух вокруг был ядовитым. Вскоре, однако, она различила приближающуюся к ней фигуру: мужчина, худощавый до невозможности, в куртке не по размеру. Он подошёл к Ребекке вплотную – она уже могла разглядеть его густые чёрные усы, совершенно не шедшие худощавой наружности, но которые будто и отвлекали от этой самой худобы.
Мужчина приставил два пальца к виску.
– Ясного Вам дня, сударыня. Вы на переправу?
– Эта река всегда была здесь? Мне кажется, я заблудилась.
– Это не река, сударыня. Паводок. Господин Иратилим уже распорядился насчёт каналов, чтобы увести воду, а пока организовал станцию для переправы. Пройдёмте?
Мужчина на мгновение сбросил строгость, присущую часовым – о его принадлежности к этой профессии говорила фуражка, – и дружелюбно махнул в сторону мутной воды. Ребекка кивнула, стараясь держаться непринуждённо, и пошла за своим проводником.
Никто не говорил «западные», «восточные» или «северные» графства, устойчивое выражение касалось только южных. Границы этих земель были относительно скромными, однако о местных нравах ходили мрачные легенды. Южане держались сплочённо и обособленно и не признавали чужаков. Совсем. Даже якобы могли распознать приезжего по запаху. В последнее Ребекка, конечно же, не верила, но мнительное начало, прячущееся во всех нас, заставило её напрячься в присутствии южанина.
Похоже, что местные всё-таки не отличались особым обонянием, потому что худощавый часовой не проронил ни слова, пока переправлял мисс Амварт. Ребекку поразило, что деревянная платформа, служившая своего рода паромом, была никак не огорожена, будто жители не боялись потерять равновесие и упасть. Впрочем, если приглядеться, можно было заметить, что вода едва доходила до колен.
– Я не помню Вашего лица, – сказал проводник, закрепляя платформу на другом берегу, – Вы недавно в городе? – он тут же поспешил добавить, заметив беспокойство Ребекки. – Мой Вам совет: отправляйтесь в дом господина Иратилима. Он помогает устроиться приезжим, работу даёт, ограждает от местных. Что про нас говорят – это правда, мы чужаков не любим и чувствуем их присутствие. Все разом, будто услышали набат. Но обмануть нас тоже можно, если соединиться со здешней землёй. Вот я говорю «нас», а ведь я сам приезжий. Господин Иратилим всем помогает.
– Где мне найти дом этого Иратилима?
– Господина Иратилима, чужачка. Даже местные не называют его вот так, по фамилии. Спросите любого, Вам покажут, – часовой махнул рукой на небольшой пригорок за спиной Ребекки.