Артур скучающе вздохнул: «Политика…». Бесс и сама пожалела, что задала этот вопрос – кто же знал, что господин Окнад окажется таким осознанным гражданином своего города.
– И после этого вы не уверены, что болезнь началась с него? Или, по крайней мере, что он стоит за отравлением мяса в Роткетихриуме? Это было первое, о чём я подумала – кто-то подстроил, кому-то было выгодно. Не могли пропустить целую партию испорченных консервов, хотя бы из-за запаха… А вы, кажется, прибыли в город незадолго до того, как всё началось?
Доктора в который раз переглянулись. Каждый раз, когда они так делали, между ними словно происходил маленький диалог. Удивительно, как тесно связывает людей общая беда.
– Да, – снова заговорил Дэниель. – Меня отправил на испытательный срок институт, в котором я собирался работать, а Артур проходил учебную практику.
– Институт… заграницей?
Дэн невесело кивнул.
– И после всего случившегося тебя, разумеется, не приняли?
Кипс с напряжением чиркнул вилкой по тарелке – раздался противный скрип.
– К чему глумиться? – ершисто отмахнулся Дэниель. – Это было предсказуемо.
– Я не глумлюсь, просто это подозрительно похоже на умышленный саботаж – Симеон сделал всё, чтобы не отпускать своего подданного.
– Тогда при чём здесь я? – впервые подал голос Артур. – И весь город?
Ребекка закусила губу.
– А, ты же из Роткетихриума, да, Артур?
– Ещё нет, э… то есть тогда никто его так не называл. Не суть. Я провёл там раннее детство, потом родители переехали в… сюда, – дантист подпёр щёку кулаком – лишь бы показать, что эта тема ему безразлична, когда, очевидно, это было не так.
– Значит, ты не застал трагедию с Катриной, но наверняка слышал о ней. И о слухах, что Симеон был в этом как-то замешан. Я хочу сказать… если я правильно помню, два года назад Александер пытался наладить связь с соседними графствами – это могло не понравиться Симеону, и тут из-за границы так удобно приходит партия отравленного мяса… Получается уже двойная выгода. А ты… – она бессильно пожала плечами. – Возможно, ты просто оказался не в том месте в неправильное время, так же бывает?
– Из-за Иратилима родители и уехали, – кивнул Кипс, пропустив последнюю реплику мимо ушей – нарочно или в сильной задумчивости. – Он чудак, но это не значит, что город должен страдать из-за его распрей с Седоном.
И почему-то Артур посмотрел на своего друга, который под этим взглядом совсем смутился и потёр шею, будто это он рассорил правителей двух городов.
– Это уже конспирология, – пробубнил иммунолог.
Амварт сощурила глаза.
– А ты, значит, родом отсюда, Дэниель?
– Отсюда-отсюда, только что это меняет… – последнее черноволосый доктор явно хотел произнести тише, чтобы его не услышали, но что-то озлобленное заставило его, наоборот, повысить голос. Дэн вздохнул. – Я, Джанна, Жюли – мы из приюта, понятно, какого. «Наследие Старого Седона», – передразнил он кого-то.
Ребекка уже слышала это выражение…
– При Грегоре было лучше, – нахмурился Дэниель. – Он обещал пристроить нас, но не успел, а у Симеона были уже другие планы…
Доктор посмотрел на шторку. По одному взгляду было понятно, что – точнее, кто – занимал сейчас его мысли. Однако обычно самолюбивый Дэниель Окнад не стал рассказывать, как бескорыстно приютил у себя двух девушек, которым не так повезло найти своё место в мире.
Артур сжал кулаки – ему передалось настроение приятеля. Он долгое время пытался что-то сказать, открывая и закрывая рот, и наконец решился:
– Того мальчика звали Митчелл?
Когда мисс Амварт поняла, о ком он, её лицо в удивлении вытянулось.
– Да.
– А девочка с ним была?
– Майки, да.
– Угу. Как они?
– Выглядели неплохо: играли, учились. Только Майки была уж очень легко одета.
Что-то наподобие улыбки зародилось в уголках губ дантиста, когда он отвёл взгляд, погружаясь в воспоминания.