– Это нормально. А… Лаура?
– Что Лаура?
– Ничего, забудь.
Артур едва слышно прорычал, встал из-за стола и вышел; хлопнула входная дверь. Ребекка даже не успела крикнуть вслед: «Мне кажется, она уже простила тебя… за что бы то ни было».
Окнад проводил друга обеспокоенным взглядом и уставился в стол, сложив руки перед собой.
– Он принял неудачу слишком близко к сердцу – родное поселение всё-таки. Родителей Митчелла и Майки не удалось спасти от отравления, и Артур стал присматривать за ними. Правда, с собой не взял – это было слишком опасно, учитывая, что на нас ополчились оба города. Возможно, из-за этого они и поссорились с Лаурой, хотя в это я уже не лез.
На некоторое время каждый из врачевателей задумался о своём, и во всём доме повисло молчание. Лишь с верхнего этажа доносились звуки гитары и совсем слабый скрежет пера о бумагу. Затем Ребекка всё же заговорила, но скорее так, продолжая рассуждать вслух.
– У вас прямо семья…
Дэниель с любопытством наклонил голову. Кажется, он был готов уцепиться за любую тему, лишь бы отбросить нависшую тоску о прошлом.
– Мы с Артуром поделились своими секретами – спрошу у него завтра, что за сыворотку правды он приготовил. Твоя очередь для откровений. Тюрьма… кого ты убила?
Ребекка облизнула губы и задумчиво отвела взгляд. Был ли смысл молчать, если она уже проговорилась?
– Б-брата… сводного.
– Он что-то натворил? – Дэн пытался говорить спокойно, хотя его брови уже поползли вверх.
– Вообще-то нет. Но мог. Наверное… Просто нужно было проучить кое-кого.
– «Просто»… убить невиновного назло другому? Это жестоко.
– Справедливости ради, он мог отбиться, если бы не выпил. В этом и была суть: показать, что алкоголь – главный бич и нашего, и всех прошлых и будущих времён.
Дэниель пожал плечами, и что-то внутри Ребекки дрогнуло: неужели и этот интеллигентный человек слаб перед бутылкой?
– Бороться с ним бесполезно, армия противника слишком велика.
– Мухи тоже слетаются на гов…
– Я не говорю, что в пристрастии к спиртному есть что-то хорошее – я всё-таки доктор! Просто это слишком укоренившаяся… традиция, что ли? Что бы это ни говорило о нас, как об обществе…
Ребекка поднялась со стула. Она окинула взглядом стол: большая миска салата, теперь пустая, на том месте, где сидел Артур, чуть ли не вылизанная у Дэниеля и полная – у неё, у леди Бесс. Девушка скривила рот. Когда в последний раз у неё был аппетит?
– Пойду я. Спасибо за приглашение и содержательную беседу, но работа не ждёт.
«И проклятие тоже». Оно могло играть в дружелюбие, защищая от болезни, но никуда не отступало и постоянно напоминало о себе, своей силе. Лучше не злить его.
XIX
Пару дней спустя Симеон Седон вызвал аптекаршу-самоучку к себе. Посыльный бесцеремонно пришёл поздним вечером – Симеон ожидал, что его волю исполнят в любой момент. После рассказа Дэниеля о брате градоначальника эти попытки играть в бога стали казаться не только глупыми, но и забавными.
Ожидаемо, Ребекка доказала право осмотреть Виктора Седона. Девушка поправила Симеона: речь шла об осмотре всей семьи. Замечание Ребекки, казалось, лишь слегка раздражило старика – как грязь под ногтями.
– Сначала Виктора. Я помню всё, что говорил.
Леди Бесс вывели на задний двор. Здесь, поодаль от главной резиденции, стоял ещё один дом: поменьше, но также пышущий богатством. Между домами пролегала ровная линия цемента, будто раньше это был один дом, но затем коридор между крыльями вырвали с корнем.
Виктор сидел в кресле, свесившись на левую сторону. Ему было запрещено покидать спальню, однако для удобства наблюдения за больным в стене наскоро проделали окна и даже вставили стёкла. Напрягающее зрелище – Виктор всё-таки был человеком, а не каким-нибудь зверьком.
Это был высокий мужчина, ещё достаточно молодой, с чёрными взъерошенными волосами, правильными чертами лица – разве что линия челюсти была слишком уж острой – и глубокими синими глазами. На нём была простая рубашка, выправленная с одной стороны и расстёгнутая на две пуговицы, но Бесс предположила, что это «больничная» одежда. Даже сквозь стекло было слышно, с каким трудом и хрипом Седон дышит. Когда он увидел доктора, то приподнялся и открыл рот, но тут же зашёлся в таком приступе кашля, что едва не повалился на пол.