Ребекка быстро омыла руки в спирте и вошла в изолятор. Приложила ладонь к спине больного, чтобы понять, насколько глубоким был кашель. Виктор ещё пару раз пытался заговорить, но всё не мог набрать воздуха. Аптекарша не теряла времени, осмотрела его носовой платок. «Тут запёкшиеся пятна крови, но он завёрнут таким образом, чтобы их не было видно. Зачем?».
Глаза Седона слезились, а сам он дрожал от напряжения, когда наконец смог заговорить:
– Виктор. Рад знакомству.
– Поберегите дыхание, – Амварт достала стетоскоп.
Помимо хрипа Виктор дышал как будто с опаской, сдерживаясь.
– Отвечайте только «да» или «нет». Боль в груди?
– Да.
– Боль в горле?
– М-м-м… нет.
– Горло чешется?
– Да, да.
– Как давно? Две недели?
– Нет.
– Три?
– Почти.
Ребекка невесело кивнула, поджав губы.
– Отдыхаете достаточно? – в сущности это был единственный вопрос, который имел значение. Если Виктор ответит «нет», его уже не спасти.
– Да. Я не хочу ходить. Хочу только ка…
Седон снова раскашлялся. Красноречиво. Ребекка понаблюдала за ним внимательнее: мужчина долго не набирал воздух, а затем громко вдыхал, будто хотел задохнуться, но в последний момент что-то останавливало его.
– Невозможно… – просипел Виктор и помутившимся взглядом посмотрел на лежавшую на тумбе курительную трубку. Ребекка сделала вид, что не заметила этого – лишь из почтения к пациенту. Будь перед ней человек попроще, отчитала бы его за одну мысль о курении при таком кашле.
– Часто Вам вот так не хватает воздуха?
Он лишь кивнул, снова жадно открывая рот.
– Позвольте взять у Вас кровь.
– Мне уже не помочь, – с горькой усмешкой Виктор отдёрнул руку.
– Это для изучения болезни. Чтобы помочь другим.
Не колеблясь ни секунды, мужчина протянул руку обратно и даже попытался сам закатать рукав, но кашель вновь одолел его. Ребекка тем временем подготовила шприц и занесла его над предплечьем пациента.
– Постарайтесь сдерживать позывы, чтобы не пораниться.
Она дождалась, пока Виктор придёт в себя, и быстро забрала кровь.
– Благодарю. Вы отлично справились, Виктор. У Вас есть подсвечник?
Сын градоначальника указал куда-то позади себя и обессиленно облокотился на подлокотник кресла.
– Прямо здесь… анализ? – в комнате было много книг: Виктор явно обладал острым умом, однако ходучка заставляла его говорить обрывистыми фразами, как слабоумный. От этого было не по себе.
– Нет. Хочу порекомендовать Вам упражнение: по очереди зажигайте и задувайте свечи. Сначала медленно, потом быстрее. Лучше делать это с кем-то – на всякий случай. Меня больше всего беспокоят Ваши лёгкие, они явно страдают от неравномерного дыхания. Это упражнение должно выровнять его.
– Есть смысл?
Виктор с иронией обвёл себя рукой, говоря: «Я и так труп». Ребекка собрала инструменты и покачала головой.
– Вы единственный заразились в своей семье, это так, но Вы уже продержались дольше большинства, если не всех больных. Я не исключаю возможности, что Вы станете первым человеком, пережившим болезнь.
Уходя из комнаты, Ребекка Амварт услышала тихое: «Сомневаюсь…». Она не поняла, был ли это её внутренний голос или всё-таки голос Виктора.
***
Симеон велел сразу вернуться к нему с докладом, но у дверей в главный дом аптекаршу поджидала внучка градоначальника. Она стояла с поднятой головой, как всегда в горделивом спокойствии, но беспрерывно теребила в руке подвеску.
– Как он? – в голосе тоже слышалось напряжение.
– Ваш дед совершил ужаснейшую глупость, предоставив Виктора самому себе. За всё время эпидемии я впервые вижу настолько запущенный случай – из-за кашля он почти не может говорить!
Марибель отвела взгляд и нахмурилась, но затем мотнула головой и произнесла следующие слова с куда большей твёрдостью, чем до этого: