– Где-то я уже слышала эту фамилию. Хм, её сложно забыть…
– Возможно, ты была в городе моего брата, Александера. В отличие от меня он обосновался здесь окончательно. Правит, растит сына, присматривает за зятем… Идиллия, одним словом.
– А, теперь вспомнила! «Р»… Это ведь Роткетихра? Питер?
– Это не имеет отношения к разговору, но да, он мой муж – и ни слова про противоположности! Скажи, Дэниель, – она резко повернулась к заскучавшему иммунологу, и он тут же вытянулся. – Да тише, из института тебя уже никто не выгонит. Как думаешь, из-за чего началась эпидемия?
– Я полагаю…
– Нет, как с ней бороться?
Дэн выждал несколько мгновений, чтобы Агнет определилась с вопросом. Она молчала.
– Мной был выбран…
– На самом деле я хотела посоветоваться с вами обоими. Я думаю устроить званый ужин в честь моего приезда. Дэниель, мысли?
Иммунолог так и застыл с открытым ртом; лишь нервно дёрнулась бровь.
– Званый ужин, я не ослышался? В разгар эпидемии, когда город на строжайшем карантине?
– Леди Бесс, мысли?
Ребекка переглянулась с Окнадом – в его тёмных глазах уже закипала ярость. В ночи, когда аптекарше почти удалось уснуть, её посетили безумные от утомления мысли: «А может, бросить всё? Не лечить. Никого. Вот будет смешно, если болезнь этого и ждёт… да, я славно посмеюсь». Теперь, когда кто-то другой выразил эту точку зрения, Бесс окончательно укрепилась в ней. Она горделиво повела плечами.
– Я поддерживаю эту идею, госпожа. Несмотря на болезнь… нет, вопреки ей нужно напомнить людям о радостях жизни. Возможно, до сих пор мы слишком консервативно подходили к лечению ходучки и потому терпели неудачу.
– Вижу, мой приезд уже даёт плоды, – удовлетворённо кивнула Иратилим. – Симеон, какое помещение предложишь для этого повода?
– Госпожа, это абсурд! – не выдержал Дэн. – Каждый второй человек в городе – разносчик, каждый третий – больной. Толпа в закрытом пространстве… это крушение последнего шанса на спасение.
– Ты, Дэниель, тоже приглашён, несмотря на твой тон.
В отчаянии доктор перевёл взгляд на Симеона, но тот лишь равнодушно отвернулся.
– Я бы предложил старую фабрику игрушек: просторно, и там сейчас никого не бывает, кроме леди Бесс.
Ребекка охотно закивала – может, взглянув на состояние фабрики собственными глазами, градоначальник решит её отреставрировать? Дэниель стукнул каблуками ботинок.
– Я не приду.
– Дэниель! – сейчас голос Симеона был наполнен куда большей пылкостью, чем обычно. – Ты уже промахнулся однажды – дай хоть одну причину, почему мы должны слушать тебя теперь?
Стоя спиной к Седону, Агнет подняла ладонь и отшагнула к нему.
– Не надо, Симеон. Он такой человек. Дэниель, мы пригласим на ужин лишь тех, кто докажет, что благоразумен. Ты думаешь, это первый такой случай? Мой братец мог бы рассказать тебе, что и во время войн устраивают танцы и ставят пьесы.
Иммунолог пробормотал что-то совсем уж невнятное и вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Симеон покачал головой, но под пристальным взглядом госпожи Иратилим так ничего и не сказал.
***
Подготовка к званому ужину не затронула Ребекку: по размеру фабрика походила на маленький город, так что из сторожевой рубки аптекарша не видела и не слышала, как облагораживают центральный цех. Все хлопоты взяла на себя Агнет, леди Бесс оставалось лишь выбрать платье, в котором она пойдёт на, пожалуй, самое неожиданное событие эпидемии. Как бы мрачно это ни звучало само по себе, девушка была в предвкушении; она и не догадывалась, что уже долгое время хотела не думать о ходучке хотя бы один вечер.
Украшенный к празднику цех выглядел… уютно, насколько это было возможно. У дальней стены сдвинули столы в виде буквы «П», отдельно стояли подносы с закусками и напитками – то, что в городе всё ещё хватало еды на такое пиршество, не могло не обнадёживать; были и игральные столы, а центральную часть «зала» расчистили под танцевальную площадку. Удивительно, как Агнет сумела в такой короткий срок организовать всё и, главное, всех.
Публики было не так много, как опасался Дэниель – места хватало, даже чтобы посплетничать без лишних ушей. Если было с кем. И о чём.