Он двигался решительно, но скованно. Со стороны вряд ли смотрелось красиво. Ребекка, напротив, добавляла в танец мелких деталей вроде красиво изогнутой кисти, но не могла поймать общую картину. Наверное, тоже выглядело так себе… Хорошо, что публика сегодня была невзыскательная.
Бесс перевела взгляд на притихшего Дэна. Он перестал считать вслух, но не сбивался. Его тело будто двигалось отдельно от разума, а разум занимали мысли невесёлые, судя по глазам – маски ещё и подчёркивали малейшие изменения во взгляде.
Когда холодная рука в перчатке – с этим медицинским атрибутом Дэниель не смог расстаться даже сегодня – сжала ладонь Ребекки до боли, она не выдержала:
– Эй!
– М? Прости.
– О чём задумался?
– Что сказал бы Артур на это сборище…
Ребекка кое-как пожала плечами.
– Что-то вроде «параша, у нас в деревне лучше»?
Дэниель покачал головой, но в уголках глаз собрались морщинки, которые говорили о том, что иммунолог улыбнулся.
– Он ненавидел, когда его называли деревенским, но да, так бы он и сказал.
Бесс думала, что на этом их «светская» беседа кончится, но Дэн вдруг продолжил:
– Мне непривычно без… авторитета, – у него то и дело перехватывало дыхание от танца, но он не замолкал. – Сначала приют, потом институт, потом… Артур чаще повторял, что нам нужно держаться вместе, но, думаю, для меня это было на самом деле важно.
– Вряд ли ты хочешь, чтобы я тебя пожалела…
– Мне просто нужно было сказать это вслух.
– Джанна и Жюли?
– Мы слишком тесно общаемся – они и так обо всём догадываются. Мне нужны были… гм… новые уши.
– Я в таком возрасте, что к новизне моих ушей могут возникнуть вопросы.
– Ты младше меня!
– Я женщина. Если мы не разрешаемся потомством в ту же секунду, как становимся на это способны, – нас записывают в старухи.
– Жаль, конечно, что медицина отстаёт в вопросе… уф… изучения женской физиологии в сравнении с мужской.
– Ах, где же я это слышала!
Они на какое-то время замолчали, чтобы перевести дыхание, а, когда Ребекка снова захотела кое о чём спросить Дэна, музыка стихла. Они с иммунологом тут же разошлись, аптекарша потёрла ладони и облизнула высохшие губы. Она знала, что вальс способствует сближению танцующих, и потому воспринимала желание остаться в компании Дэниеля со скепсисом – в конце концов, из всех гостей именно с ним девушка была наиболее близка, так что желание это было вполне разумным.
За главным столом Дэн и Бесс снова оказались рядом, к тому же на почётных местах в центре. Кто-то, впрочем, не дождался окончания танца и уже приступил к еде. И не только.
Дэниель легонько толкнул Ребекку локтем в бок и кивнул в сторону.
– По крайней мере, они дезинфицируют желудочно-кишечный тракт.
Двое гостей выпивали из рюмок и держались – да, тоже оба – за горлышко пузатой прозрачной бутылки.
Ребекка лишь цокнула языком. Она всматривалась в лица сидящих за столом женщин, несколько раз цепляясь взглядом за чёрные локоны Агнет Иратилим. От иммунолога не укрылся этот жест, и тогда девушка наскоро спросила:
– Джанну с Жюли ты, разумеется, оставил дома?
– Даже без карантина они не пришли бы сюда по собственной воле. Джанна не любит танцевать на публику, а Жюли становится плохо в обществе.
– Понимаю, почему вы живёте вместе.
Однако мысли Ребекки Амварт занимала другая. Потеряв всякое терпение – она уже правда начала волноваться, – аптекарша решила узнать напрямую:
– А что с Марибель? Я не видела её со смерти отца – она не зарази…
В этот момент над докторами нависла Агнет. Она напоминала учительницу, следящую, чтобы класс не списывал во время самостоятельной работы.
– Я вас отвлеку: леди Бесс, тебе просили передать.
Она изящно протянула возникшую словно из ниоткуда записку. Окнад бросил на неё незаинтересованный взгляд и тут же отвернулся.
– Как вам вечер? – Агнет переводила взгляд с иммунолога на его коллегу. – Дэниель, уже убедился, что в этой затее не было ничего дурного?